Его пленница

Глава 11

Открываю глаза и некоторое время не могу привыкнуть к темноте вокруг. А еще холодно. Жутко холодно.

Где я?

Осторожно приподнимаюсь, ощущая боль в боку.

Напрягаю память, чтобы разобраться, как тут очутилась. Я выбежала из дома, потом встретила Билла, рана, больница. А после пустота. Где я, черт побери?

Постепенно глаза начинают привыкать к темноте, и я вижу лестницу, ведущую наверх. Оглядываюсь вокруг и вижу один бетон. Серый, холодный бетон. Кровать, на которой я сижу. И все.

Это... подвал? Кровать сюда вообще не вписывается. Как роза в мусорном баке.

Широкая, с резным изголовьем из темного дерева, обитым бархатом глубокого винного оттенка. На ней - простыни из гладкого, почти шелковистого хлопка, такие белые, что в полумраке кажутся светящимися. Подушка с кружевной наволочкой, тонкое покрывало с вышитыми узорами… Все это пахнет лавандой и чем-то еще, чистым, дорогим, будто белье только что достали из коробки с этикеткой люксового бренда.

Осторожно опускаю ноги с кровати. Ступни касаются холодного бетона, и дрожь пробегает по всему телу.

Опираясь на край кровати, я медленно поднимаюсь. В боку вспыхивает боль, но я не даю себе времени на передышку. Делаю шаг вперед. Потом еще.

Я хватаюсь за перила лестницы, пальцы скользят по шероховатому металлу. Поднимаюсь, ступенька за ступенькой, стараясь не переносить весь вес на правую сторону. Наверху плотная, железная дверь с массивной ручкой. Я хватаюсь за нее, дергаю. Ничего.

Она закрыта. Наглухо.

Тяну сильнее, будто если приложить больше силы, она поддастся. Но куда там. Стоит, как скала. Только свою рану напрягаю.

– Черт! Где я блин? И кто сюда притащил меня?

Оглядываюсь по сторонам, ищу хоть что-то, что можно использовать: крюк, лом, хотя бы кусок арматуры. Но вокруг только чертов бетон. И эта проклятая кровать, которая смотрит на меня, как насмешка.

Медленно спускаюсь обратно по лестнице. Снова оглядываюсь. Но тут реально нет ничего.

В этот момент где-то наверху щелкает замок. Дверь, которую я только что дергала, медленно приоткрывается, и в проеме появляется тень.

– Очнулась, Хейзел? – раздается знакомый, спокойный голос.

Он делает шаг вниз, и свет из коридора ложится на его лицо. Это Райан. Должна была догадаться с самого начала.

Он закрывает за собой дверь на ключ, лишая любой возможности выбраться отсюда. Начинает спускаться вниз.

Делаю шаг назад, потому что в этом закрытом, темном, холодном пространстве его уверенный силуэт и наглая ухмылка пугают не на шутку. Сердце заходится в бешеном ритме, будто за ним кто-то гонится.

Понимаю, что в данной ситуации совершенно беспомощна. А с раной так вообще шансов ноль.

Он встает напротив меня. Весь в черном, как дьявол. Руки в карманах брюк. Оглядывает меня с головы до ног, задерживаясь на глазах. Смотрит так, что аж пробирает до мурашек. Застываю, как статуя. Не двигаюсь.

На свободе у меня было куда больше возможностей, потому что та была свобода. Хреновая, конечно, но свобода. А тут я в его власти. Ни убежать не могу. Ни позвать на помощь.

– А тебе идет.

Не сразу понимаю, о чем он. Только проследив за его взглядом, замечаю на себе чужую одежду. Мужскую. И судя по всему, его. Гад! Он меня что... переодел?!

Поднимаю взгляд обратно к нему, чтобы не терять из виду эти глаза. Чтобы предугадать заранее, что он выкинет. Но он просто продолжает стоять. И смотреть. Пристально. Нагло.

– Непривычно тебя видеть молчаливой, – усмехается он, делая шаг вперед. Я отступаю, но упираюсь в кровать. Опасная зона. Еще повалит туда. Медленно меняю направление и отступаю в другую сторону.

Сглатываю. В горле пересохло. Пить хочется. Но попросить у него воды язык не повернется.

– Не пугайся так. Я пока тебя не трону. Рана для начала должна зажить, – говорит он, считывая каждую эмоцию на лице.

– Где я? Куда ты меня привез?

– К себе. Прости, с твоим-то характером не могу тебе пока позволить что-то, кроме этого подвала. Я ведь тебя знаю, Хейзел. Найдешь любой способ сбежать. Как находила в клинике. Но тебе не привыкать. Этот даже получше твоей дыры, согласись.

Сжимаю пальцами футболку, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Сейчас не время. Все находится у него в руках. И здесь меня от него никто не спасет.

Он поднимает голову к потолку и вздыхает.

– Хейзел Грейс..., – выдыхает он и снова возвращает взгляд на меня. – С чего бы начать? А вот с чего. В шесть лет в садике ударила камнем по голове мальчика из своей группы. И не маленьким, а большущим камнем огрела по голове.

Внутри все сжимается стоит ему произнести эти слова. Воспоминания, которые я закопала глубоко, ударяют в голову.

– Ситуация повторилась и через время, – продолжает он, получая удовольствие от моих реакций. – На этот раз была девочка. Маленькая Хейзел толкнула ее с качелей, перед этим хорошенько раскачав. Девочку отвели к психологу, которая выявила у нее вспышки агрессии. В садик ее больше не пустили.

Сжимаю руки в кулаки, пытаясь сдержать слезы. Им тут вообще не место.

– В начальных классах она тоже отличилась. Ее избегали, обзывали психопаткой, дергали за волосы. Так и проходило ее детство. Не имело значения, что она была из влиятельной семьи, ее сравнивали с грязью. Потом родители решили снова отвезти ее к психологу, но уже к другому. Тот без капли стыда сообщил им, что у них в семье растет психопатка. И родители, конечно же, в это поверили, хотя через месяц этого же психолога арестовали за мошенничество. Но им было плевать. Они уже воспринимали ее, как больную.

– Прекрати...

Ком в горле начинает давить, воздуха не хватает. Стены начинают давить.

Он самым жестоким способом обрезает нити, которыми я зашила рану, засунув все свое прошлое как можно глубже. По одному достает оттуда все.

– Маленькая Хейзел выросла и контролировать вспышки агрессии было с каждым днем все тяжелее. Потому что окружение только сильнее ее добивало.

– Остановись...

– И что же она сделала в выпускном классе?

– Хватит! – голос срывается на крик. Тело уже вовсю дрожит.

Райан даже не моргает. Стоит, чуть склонив голову. И эта его спокойная уверенность бесит сильнее всего. Он знает, что каждое его слово бьет точно в цель. Знает, что я не могу ни увернуться, ни закрыться от них.

– Ты копаешься в чужом мусоре, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он все равно дрожит. – В старом, гнилом мусоре. То, что было тогда, не имеет ничего общего с тем, кто я сейчас.

Он усмехается, не широко, не радостно, а так, будто услышал забавную оговорку.

– Имеет, Хейзел. Все имеет. Ты всегда просто защищалась. От парнишки в садике, который первым хотел ударить тебя, а, когда увидел воспитательницу, тут же бросил камень на землю. Застали только момент, когда ты его ударила. Та же девчонка, которая первая скинула тебя с качелей, а ты просто дала сдачу. Ты всегда просто защищалась, – он делает шаг вперед, вынуждая меня пятиться назад, к стене.

Нависает сверху, не отрываясь от моих глаз. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его. Но он не позволяет, мгновенно хватая мои руки и прижимая их к стене, над головой.