Его пленница

Глава 10

Райан

Вдавливаю крысиную башку в холодный, мокрый от дождя бетон. Он дергается, пыхтит, как перегретый пес, пытается вырваться. Но я держу крепко. Мертвой хваткой.

– Ты себя бессмертным возомнил? – говорю ровно, почти скучающе, будто объясняю элементарное правило ребенку, который никак не может его усвоить. – Я просил напугать ее. Не лезть к ней своим поганым языком. И уж тем более не тыкать в нее ножом.

– Пусти сука!

Усиливаю давление на затылок. Он кричит, звук резкий, неприятный. Но здесь его никто не услышит. Да и даже если бы услышали, кто станет разбираться? Этот город привык не замечать лишнего шума.

План был выверен до мелочей: я анонимно закидываю видео, где этот мусор с ножом врывается к ней. Создаю шумиху. Подкупаю людишек, которые с радостью накидают сверху историй, докручивая его образ до настоящего маньяка.

А учитывая, как легко этого идиота заносит, он бы не сдержался, начал бы мотать ей нервы. Идеальный инструмент. Грязный, но эффективный.

И да, сцену, где он к ней в ее дыру хотел забраться, тоже моя идея. Специально наговорил ему всякой дряни, будто бы от ее лица: что она даже пальцем не захочет к такому дерьму прикоснуться, что он – пустое место, грязь под ногами, которую предпочитают избегать.

Вывел на эмоции так сказать. Дергал за ниточки, как кукловод. И все шло как по маслу. До того момента, пока этот кусок дерьма не сорвался. Перешел черту. И не раз. Сначала руку. Потом и в живот. Окружающие вызвали скорую и ее быстро увезли. Рана не глубокая, да. Поправится через недельку две.

Но сам факт… сам след на ее безупречной, как шелк, коже – этого я оставить не могу. Никто не смеет оставлять на ней отметины.

Нужно вернуть ему должок. Каждый.

– Думал, можно от меня скрыться? От меня? Ты и впрямь ничтожество. Даже руки марать о тебя не охота. Но... надо. Чтобы ты урок усвоил.

Достаю складной нож – тот самый, которым он ее ранил. Металл холодный, чуть влажный от дождя. Идеальный баланс.

Он мечется, когда я прижимаю его ладонь к асфальту, рядом с его тупой башкой, которой он решил, что можно ее трогать. Небрежно ставлю ногу на предплечье, чтобы не вздумал убрать.

– Эту руку ты ей поранил?

Не жду ответа. Вонзаю лезвие ровно в центр ладони, с легким хрустом проходя сквозь плоть. Он взвывает, пытается выдернуть руку, но я только сильнее давлю ногой. Пусть орет. Пусть захлебывается болью. Это лишь малая часть того, что он заслужил.

Выдергиваю лезвие медленно, смакуя момент. Смотрю, как кровь толчками бьет из раны, расползается по асфальту, смешивается с дождевой водой. Он хрипит, скребет свободной рукой бетон, пытаясь отползти. Жалкое зрелище.

А ведь пару часов назад мнил себя хищником. Думал, что может взять то, что хочет. Что может оставить на ней свой след.

Но нет. Никто не может. Кроме меня.

– Это только аванс, – говорю ровно, хотя внутри все кипит. Хочется придушить эту тварь на месте. – За руку. За то, что тронул то, что тебе не принадлежит.

Он что-то мычит, сквозь стиснутые зубы пытаясь выплюнуть проклятия. Но я не даю ему шанса.

Хватаю за волосы, запрокидывая голову, и наклоняюсь так, чтобы он видел мои глаза.

– Не дергайся, – говорю тихо, почти ласково. – У нас еще разговор не закончен. Правда, думал, что можешь избавиться от меня после такого? Просчитал все. Билетик заказал, чтобы удрать. Но забыл самое главное – меня не так-то просто наебать.

– Пусти! Пусти, я сказал!

– Пущу, – киваю. – Еще как отпущу. Ты мне можно сказать и задачу упростил. Мой план требовал куда больше времени. Теперь ее похитить будет проще простого. Как тебе история: «Одержимый своей коллегой маньяк не принял отказ и пытался ворваться к девушке с ножом. Не получилось отомстить. Так он решил на улице закончить начатое. Пырнул ее и скрылся. Опять не фортануло. Ее увезли в больницу и она выжила. Рана оказалась неглубокой. Разбитое сердечко парня не выдержало и он решил похитить ее прямо из больницы. Что у него и получилось. Оба исчезли» Идеально, не находишь? Меня вообще не коснется. Все подумают на тебя. А я заберу то, что по праву принадлежало мне с самого начала.

В его глазах наконец-то появляется настоящий страх. Не просто боль, не просто паника, а ледяное осознание, что он угодил в механизм, который уже не остановить.

Он дергается, пытается вырваться, но это выглядит жалко: мокрая одежда липнет к телу, рука истекает кровью, а силы будто вытекли вместе с ней.

Забавно, как всю спесь можно выбить из человека, что возомнил себя умным.

– Да ты больной! Ты вообще слышишь себя?! – орет он, голос срывается на хрип. – Я не буду в этом участвовать! Я ничего не делал!

– Пока не сделал. Но сделаешь.

Он начинает материться, выкрикивать какие-то угрозы, обещает, что пойдет в полицию и расскажет все, что знает, найдет кого-то, кто его защитит. Смех, да и только. Говорит так, будто в его жизни еще есть варианты, кроме тех, что я ему оставил.

Я киваю своим – двум здоровенным быкам из охраны, которые все это время стояли чуть в стороне. Они подходят, хватают придурка под локти. Тот дергается, бьет ногой, но его движения уже вялые, неуверенные, как у пришибленного щенка.

– Уводите его, – говорю ровно, заранее зная, куда его повезут. Есть одно тихое место на окраине – заброшенный склад, где никто не услышит криков, где нету никаких камер, а стены толстые. Пусть посидит там, подумает о своей никчемной жизни, пока я решаю, стоит ли ее обрывать.

Но тут что-то щелкает в голове. Деталь, которую я чуть не упустил. Резко поднимаю руку.

– Стоять, – голос звучит жестко, и парни тут же замирают. Билл на секунду даже дышать перестает, будто надеется, что сейчас все закончится, что я передумал. Наивный.

Подхожу вплотную, смотрю прямо в его побелевшую морду.

– Чуть не забыл, – говорю спокойно. – Напомни-ка, дружок, куда ты там ее еще ранил?

Секунда и нож входит ровно в ту же точку, где он оставил след на Хейзел. Не глубоко. Но достаточно, чтобы он понял, какую цену платят за такие ошибки.

Он воет, его тело дергается в судороге, но сопротивления больше нет. Только хрип и рваное дыхание, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Вот теперь все, – говорю, вытирая лезвие о его же рукав. – Уводите. Он мне нужен живым. Но о ранах позаботьтесь так, чтобы смерть показалась ему желанным избавлением.

Парни кивают и тащат его прочь, в темноту переулка, где ждет машина.

Остаюсь один. Дождь постепенно стихает, оставляя после себя мокрый блеск асфальта и запах сырости. Достаю телефон, открываю чат с одним из своих людей – тем, кто отвечает за цифровую часть плана.

«Начинай», – печатаю коротко.

Через пару секунд приходит ответ:

«Камеры в больнице уже под контролем. Сигнал пожарной тревоги готов к запуску по команде»

Я киваю сам себе. Все идет по плану.

Сажусь в машину и выезжаю. Больница, где она лежит отсюда близко. Захожу на телефоне одновременно в систему видеонаблюдения больницы через защищенный канал.

На экране коридоры, палаты, посты медсестер. Нахожу нужную камеру, переключаюсь на резервный поток, который никто не видит. Хейзел в палате 314. Пока она спит, действие обезболивающего еще не закончилось. Но скоро ее начнут будить, проверять, задавать вопросы. Мне нужно забрать ее до того, как она очнется.