Исчёрканная

– Это моя одноклассница, Дём, – выскочила из-под её руки Лянка. – Она уходит уже.

– Одноклассница? – Он вгляделся в девушку. – А, точно, ты ж у нас вундер-киндер, Лянка… Демьян. – Он протянул ладонь.

– Маргарита.

Он не очень-то верил в чудо, но именно эта самая Маргарита, в потрёпанных джинсах и толстовке, мрачная, подозрительная и едкая, невесть чем приглянувшаяся Ляне, их чудом и оказалась. Перепачканная всякой дрянью, несильно младше него, практически такая же бесхозная, как они с Лянкой, она оказалась в состоянии устроить внеплановую проверку и подкинула идею, с которой всё это уже не выглядело таким бесполезным, хоть и оказывалось совершенно безумным. Но попробовать стоило.

Конс подтянул местных парней – не бесплатно, конечно, – и они с Маргаритой тоже отлично вписались в общество, а Лянка вообще сыграла как по нотам. Демьян ждал, что акт наконец-то будет не в пользу опекунов, но и не представлял, что он окажется таким разгромным, да ещё и появится так быстро. Лянку передавали в кризисный центр – это было, конечно, плохо. Но дядя с тётей наконец выбывали из игры – и это было отлично. Он той же ночью перебрал Лянкины документы и утром, удостоверившись, что Ляна и Рита ушли в школу, собирался идти в соцотдел – держать новый бой с тётками из опечки. Проверка решала многие проблемы, повышала вероятность того, что Лянку наконец-то дадут ему, и одновременно ребром ставила вопрос «Что дальше?».

Да, Новосибирск. Да, у Лянки загорелись глаза, когда он рассказал ей об этой школе. Да, накоплений хватит на дорогу и на первое время, но что потом? Новосибирск – это три тысячи километров отсюда, это не два часа дневной электричкой между соседними городками. Там не будет Конса, его заданий и связей. Там ничего не будет. То, что в первую минуту выглядело панацеей, оказывалось просто одним из вариантов – со своими вопросами, сложностями и сроками.

Он хотел, чтобы Лянка закончила тут учебный год. Думал, у него ещё есть время подкопить и решиться. Но случай, лепесток цветика-семицветика в лице Ритки-Маргаритки решил за него. Оставаться в городе после случившегося было опасно: мало ли, дядя с тётей совсем взбеленятся. Всё-таки очень хорошо, что Лянка пока будет в кризисном центре, там они до неё не дотянутся… И выходит, нужно как можно скорей оформлять опеку, собирать вещи и уезжать.

Утром он тихонько вышел следом за дядей – тот мучился похмельем, и Демьян думал, что дядя пойдёт до круглосуточного за пивом. Но дядя свернул в противоположную сторону и целенаправленно, хоть и пошатываясь, побрёл куда-то. Демьян очень быстро понял куда. К школе. Вот мудила, хочет подкараулить Лянку… И всё-таки он не был уверен в этом, не мог наброситься посреди улицы, увести… Оставалось аккуратно идти сзади, прячась под капюшоном от снега.

Вскоре впереди мелькнули знакомые фигуры: Лянка и Маргарита. Дядя взрыкнул что-то победное и ускорился. Демьян тоже прибавил ходу. Дядя – откуда такая прыть с перепоя? – бросился наискосок по гравийке, по лужам и грязи и заорал что-то. Демьян понадеялся, что у девчонок хватит ума пуститься во все лопатки, и Маргарита действительно потащила Иляну вперёд, но Лянка словно одеревенела, еле шевелилась… Дядя догнал их, Демьян крикнул, но никто из троих не услышал его в Лянином визге. Не слишком разбирая, что там происходит, кто кого тащит, понимая только, что нужно разгребать эту кучу-малу как можно скорей, Демьян помчался вперёд. Кед скользнул по грязи, мокрая трава легла под ноги скользкой лентой, его словно вздёрнуло вверх за щиколотки, и небо съехало вбок. Он мощно приложился о землю спиной, выбило воздух. Несколько секунд он видел только вспышки и пятна и слышал яростное дыхание, звуки борьбы, то, как орёт Маргарита и пищит Лянка. Рывком, сжав зубы, перекатился на бок, оттолкнулся от земли. Шатаясь не хуже дяди, пошёл к ним, но с каждым шагом в глазах прояснялось, боль отходила на задний план. Рита каким-то образом повалила дядю и теперь времени зря не теряла: обхаживала его кроссовками, продолжала что-то орать. Ого, он и не подозревал, что она вот так умеет, хотя колония же…

– Рита, не надо! – ультразвуком завизжала Иляна.

Он был уже достаточно близко, чтобы разглядеть лицо Маргариты, и сам отшатнулся от скривившего её остервенения, почти озверения. Он хотел уже броситься тараном, оттеснить её, когда она сама замерла вдруг, прижала руки ко рту и как-то осунулась вмиг, опустились плечи, вся съёжилась, ссутулилась, Лянка дёргала её за рукав… Когда, прихрамывая – ногу подвернул, что ли? – он наконец добрался до них, вокруг лежащего на траве дяди уже начали собираться люди. Где ж вы раньше были, доблестные, блин, граждане? Оглядел Лянку: цела. Схватил за плечо Риту:

– Ритка-Маргаритка… Ты как? Ты в порядке?

Перехватил её мутный взгляд, что-то объяснил в ответ на вопрос, что-то услышал, говорил что-то на автомате. Попытался втолковать самое важное – лишь бы поскорей убрать отсюда Лянку:

– Вы сейчас идёте в школу. Как ни в чём не бывало…

Он развернулся, захромал к дяде. Кто-то уже вызвал скорую, машина, воя сиреной, въезжала на тупиковую дорожку со стороны школы, разминувшись с Ляной и Ритой. Из салона выбрались медики, люди расступились. Стонущего дядю спрашивали о чём-то, укладывали на носилки. Он блеял про комиссию, придурков, зэчку, отобранную квартиру… Всё внутри колотилось, мысли, пылая, налезали друг на дружку: это он сейчас так бормочет. Придёт в себя – расскажет, как было. Расскажет про комиссию, про подставных парней, Маргариту. Некому будет опровергнуть его слова. Нельзя, чтобы ему поверили, нельзя, чтобы узнали, что Маргарита его избила…

Демьян судорожно оттолкнул кого-то, прорвался к медикам:

– Я его племянник. Я его избил. Он выпил вчера, и мы подрались. Я хочу поехать с ним. Это мой дядя.

Медик в очках поднял на него сосредоточенный, бесстрастный взгляд:

– Езжайте. Но нам нужно будет в полицию сообщить.

– Да, да, – растерянно кивнул Демьян, не слыша, ища глазами Маргариту и Ляну, которые должны уже были добраться до школьного двора на том конце улицы. – Да…

Сирена зачем-то всё орала. Нужно было войти в машину. Взяться за поручень, войти. Их с Лянкой тогда тоже увозили на скорой, хотя на обоих не было ни царапинки.

Перед тем как последовать за носилками с дядей, Демьян украдкой врезал со всей силы по забору, чтоб сбить костяшки. Выступила кровь. Он облизал её, с привкусом ржавчины и старой краски, и влез в скорую.