Исчёрканная

22

У каждого свои татуировки

Демьян

– Дёма, пусти?

Демьян притаился. Плотная бархатная скатерть свешивалась до пола, рядом он положил диванные подушки – так, чтобы свет лампы, которую он поставил на пол, не пробивался наружу. Если Ляна не заметила его, может и отстать.

– Дёма!

Он вздохнул. «Не заметила», «может и отстать». Про кого угодно, не про Ляну.

– Ну что тебе опять, а?

Он приподнял край скатерти. Ляна просунула голову внутрь, под стол, и её лицо расплылось в широкой улыбке:

– Пусти?

– Спрячешься от тебя, – проворчал он, давая ей место. Иляна втиснулась под стол, потянулась задёрнуть скатерть. – Да не трожь… Опять опрокинешь всё.

Ляна послушно уселась на его подушку, косясь на учебники. Демьян задёрнул скатерть, под столом воцарилась розово-рыжая душноватая полутьма. Он не стал сгонять с подушки Ляну, но вытащил из стопки, на которой стояла лампа, «Ёжика в тумане».

– На. Это тебе больше понравится. Учебник отдай.

Ляна, уже успевшая завладеть литературой за пятый класс, охотно поменялась на «Ёжика». Демьян взял карандаш, продолжил читать, подчёркивая и делая на полях пометки. Минут десять «Ёжик» гарантировал. Но не более.

Снаружи, с кухни, доносился запах готовящегося супа. Мама с кем-то разговаривала по телефону, смеялась. Потом позвонили в дверь, пришёл отец. Демьян вполуха послушал их разговор – про работу, про родительское собрание, про какой-то семейный фильм, на который отец предлагал сходить всем вместе. Подумал, что, может, Ляна уже и высидит полтора часа в кинотеатре, и вернулся к фольклору и жанрам. Ненадолго: Лянка опрокинула лампу.

– Вот что с тобой будешь делать, а, Лянка…

– У вас там всё в порядке? – окликнула мама, привлечённая грохотом.

– Нормально, – ответил Демьян.

– Мы мотыльки! – весело добавила Ляна.

– Это ещё почему? – пробормотал он, ставя лампу нормально.

– Мы как будто под абажуром.

И правда, похоже. У деда в квартире стоял старый торшер, вроде как ещё бабушкин, с розово-оранжевым колпаком, бархатным, с кисточками, сшитым будто из той же ткани, что и их скатерть. Летними вечерами, если открыть форточку, мушки и комарьё налетали ровно под абажур, метались там возле лампы. По ткани скользили тени, снаружи это было почти как мультик – Лянка залипала похлеще, чем на «Ёжика».

Сейчас она улеглась на пол, устроив книгу у него на коленях, покачивала ногой в носке с дыркой.

– Кудряхами своими не щекочись.

Она засмеялась, погружённая в буквы. Он, не отвлекаясь от учебника, потрепал её по пушистой макушке. Его это забавляло: будто пружинки трогал или овечью шерсть.

– Мотыльки, борщ будете? – заглянула минут через пять мама.

– Будем, – встрепенулась Ляна.

Демьян закрыл литературу, потянулся, насколько позволяло пространство. Тоже кивнул. В этот же момент раздался звонок, отец открыл дверь, и с покашливания, с приветствия, со знакомого стука сумки об пол стало понятно, что пришёл дед.

– Мам, – напряжённо спросил Демьян, – а за хлебом сходить не надо?

Мама покачала головой, шутливо потянула его за руку из-под стола, но по глазам её Демьян видел, что она всё понимает.

– Пошли руки мыть, Лянка, – вздохнул он.

В ванной Ляне вздумалось пускать мыльные пузыри сквозь колечко из пальцев, и он поддался, навёл мыла, стал пускать вместе с ней. Не то чтобы он фанател от таких вещей, но очень уж хотелось оттянуть встречу с дедом.

– Привет, Ляночка, здоро́во, Демьян, – поздоровался тот, когда они наконец появились в кухне.

Все уже были в сборе: мама в подаренном фартуке ставила на стол тарелку с хлебом, отец у окна чистил чеснок, дед точил нож.

– Привет, деда! – бросилась к нему Ляна. – Папа, привет!

– Привет, – сдержанно, сразу со всеми поздоровался Демьян. – М‐м, как пахнет вкусно, мам!

– Очень, – поддержал отец, улыбнулся, раскладывая возле тарелки дольки чеснока. – Как дела, Дёмыч?

– Да потихоньку, – уклончиво ответил он.

– Экзамены как? – требовательно уточнил дед.

– Математику сдал, русский тоже. Литература осталась.

Дед хотел спросить что-то ещё, но Ляна вовремя принялась выплетать из его бороды косички. Будь это кто угодно другой, дед резво отбрил бы, но в Лянке он души не чаял, позволял.

Мама расставила чашки с борщом – пахло и правда так, что скручивало живот. Из приоткрытого окна веяло снежной свежестью, с горки доносились крики, скрип ледянок. Демьян сел за стол подальше от деда, потянулся за хлебом. Взял ложку.

– Осторожней, Дём, горячо!

Он подул, глотнул.

– Волшебно, мам.

Дед подмигнул:

– Оль, а можно волшебство удвоить?

– В смысле, мяса побольше? – уточнила мама.

– Тогда и мне, – попросил отец.

Ляна продолжала играть с дедовой бородой, мешая ему есть. Дед аккуратно отсадил её на соседний стул. Она совсем недавно выросла из своего детского столика, ужасно гордилась, что ест наконец-то за общим.

– Деда! Я не доплела!

– Что ж ты там такое плела?

– Ловец снов.

Дед с мамой дружно вздохнули. Вряд ли дед знал, что такое ловец снов. Промокнул бороду салфеткой, сказал:

– Потом доплетёшь, когда доем. А то не для кого будет сны ловить, растаю. Оля, Тёма, спасибо вам, что зовёте. Сам-то я себе не больно готовлю…

«Спасибо, что зовёте». Демьян хмыкнул про себя. Будь его воля, он бы деда не раз в неделю, а максимум раз в месяц звал. А может, и вообще бы не звал.

Некоторое время ложки в тишине звякали о тарелки. Потом Ляна подняла голову:

– А со сладким у нас сегодня как?

– Доешь – узнаешь, – ответил отец. – Лянка! Ну что ты ногами болтаешь опять! По коленке мне заехала!

– Не мотылькайся, – велела мама. – Дём, дай-ка сметану, пожалуйста.

– А мне мяса! Как деду с папой! – потребовала Ляна.

– Тебе салфетку под подбородок, Лянка, – пробормотал Демьян. – Вся в сметане. Белая, как…

– …ангел, – предположил отец.

– Я ангел, – тут же гордо согласилась Ляна.

– Ангел – крылья в борще, – хмыкнула мама. – Ляночка, аккуратней ешь.

– А со сладким-то что? – настаивала она.

– Сначала поешь как человек…

– Я ангел, мне можно с конца начинать…

– Если с конца, то это с мытья посуды, – хихикнул отец.

– Я помою, – влез Демьян. Мама потянулась через стол, провела ладонью по его волосам. Он внутренне зажмурился от удовольствия, но сделал вид, что пытается увернуться. Мама хлопнула его по загривку в шутку.