Исчёрканная

– Место своё знай, если не хочешь, чтоб я тебе вторую ходку устроил! Я могу. – Он сплюнул в крапиву, попал ей на кроссовки. – Я могу! Про Иляну забудь и дорогу к нам тоже забудь, поняла?

Маргарита упёрлась спиной в забор, пытаясь отдышаться. Волосы липли к лицу, она силилась заглянуть дяде за спину, понять, где Иляна. Он ударил её в плечо, и Маргарита, согнувшись, рухнула в репей.

– Дядя Коля, не трогай её!!

Он ударил ещё раз, плечо налилось тяжестью и теплом, запульсировало.

– Рита! Рита-а! – вопила где-то Иляна. Помпон на её шапке прыгал, мелькал ярким мазком. Пока Маргарита поднималась, дядя схватил Иляну и поволок обратно к автомобильному тупику, прочь от школы, от окон… Да где же все люди, где тут все люди, почему никого нет, почему никто никогда не может помочь?! Маргарита поковыляла за ними, безнадёжно не успевая, Иляна пискляво материлась, била дядю кулаками по спине, тот тащил её, перекинув через плечо, как мешок с картошкой… И что теперь… И всё, всё… Больше никаких вопросов…

На миг она ощутила такое сильное облегчение, что ослабли ноги. Никаких вопросов. Не надо ничего решать больше. Всё решили за неё. Всё.

– Мар-га-ри-та!

Красивое у неё было имя. Красивое. Маргарита усмехнулась и бросилась вперёд, чувствуя, как окатывает стыдом за это облегчение, как липнет к спине водолазка, как отдаётся в ноге, как в глазах белеет от ярости на дядю Иляны, в котором так легко было разглядеть собственного отчима… Она ещё не успела догнать их, когда дядя поскользнулся на какой-то бумажке, может быть, упаковке от мороженого, которых тут осталось полно с прошлого лета. Когда Маргарита подоспела, Иляна отползала на четвереньках от дяди, что-то говорила, но было не разобрать сквозь рокот в ушах и собственное тяжёлое дыхание.

– Только и можете, что топтать… унижать… А сами дерьмо, ты дерьмо, слышишь? Ты пальца её не стоишь!

– Ты кем себя возомнила? Ты героиня у нас, да? Учительница народная? Ты отсидела, у тебя клеймо на роже!

Она подскочила, сама чуть не поскользнулась на той же бумажке и с размаху пнула его ногой в бок.

– Думал, я тебя не догоню? Не достану? А вот она я! Н‐на тебе! Н‐н-на!

– Рит, хватит, пожалуйста! Рита, хватит!

Она не слышала: не давая ему встать, толкала обратно в грязь, несколько раз ударила в живот. Сердце прыгало где-то не там, где положено, отдавалось ударами сильно ниже, в горле пересохло, был один хрип:

– Думаешь, я тебя боюсь? Думаешь, я хоть что-то ещё боюсь?!

– Я тебе рот порву! Ты кому дорогу перешла!

– Дядя Коля, прости! Прости, я не буду так больше! Рита, уйди от него, это из-за меня! Рита, уйди! Я не хотела, правда!

– Я её растил! Эту вошку! А ты, сучка тюремная, мне тут не указывай! Ы‐ы-ых! Уй, гнида!

Дядя невнятно матерился, запинался, уже ничего было не разобрать в криках. Но одна из фраз пробилась, слепя:

– Ты куда лезешь? С твоим УДО, блядь, дышать надо с оглядкой!

– Рита, не надо! Рита, не надо! Он же… всё уже… Рита!

Маргарита заехала кроссовкой ему по лицу, дядя взвизгнул и прикрыл нос. Брызнула кровь, фонтаном, неожиданно много, на лицо, на куртку, на землю, на Маргаритину кроссовку…

– Ты мне нос сломала, дрянь! – гнусаво пробормотал он.

– Я тебе не только нос, я тебе всё, всё сломаю! – крикнула Маргарита.

– Ты что, совсем? Рита, НЕ НАДО!

Она замахнулась и увидела перед собой в луже крови мёртвую Галю. Перестала дышать, зашарила руками позади, будто ища опору, а Галя превратилась в Лену, которая лежала, раскинув руки, избитая.

Крапива, снег, звук удара. Галя на асфальте, последняя маршрутка, Чарли, Марат, заломивший ей руки в тот последний день… Отчим…

Маргарита прижала ладони ко рту. Иляна дёргала её, кричала что-то в ухо, тянула… Она поддалась, двинулась, как сквозь плотный кисель. Руки дрожали. Хлопали рамы, кто-то, видимо, заметил всё-таки из окна. Иляна умоляла её поторопиться, тащила, а в голове звучал голос Демьяна: назад уже не откатишь. Не откатишь. Конец, конец, она всё испортила, всё…

Мокрая земля качалась под ногами. Кто-то схватил её за плечо:

– Ритка-Маргаритка… Ты как? Ты в порядке?

Она обернулась, мутным взглядом окинула Демьяна. Что он тут делал, откуда взялся? Позади, шагах в тридцати, лежал дядя.

– Ты откуда тут? – выговорила она.

– Я шёл за дядей. Он куда-то собрался утром, я решил на всякий случай проследить, мало ли, вдруг он… – Демьян поморщился, потряс головой. – Ритка-Маргаритка, прости, что я не успел вовремя… Я бежал за ним…

Маргарита ничего не понимала, в голове гудело. Она сказала только самое мучительное:

– Конец моему УДО…

Демьян оглянулся через плечо. К дяде уже стекались люди – стояли, переговаривались, но никто пока не рисковал поднимать. Демьян снова посмотрел на неё, перевёл взгляд на Иляну и опять – на Маргариту. Быстро сказал:

– Так. Сделаем так. Вы сейчас идёте в школу. Поняла меня? Никому ни слова про это всё. А я вызову скорую, наверное…

– Скорую? – скривилась Иляна. – Ему?

– Придётся. Иначе он сейчас сам куда-нибудь поползёт и настучит на тебя, Маргаритка…

– А ты что сделаешь?

– Не знаю пока. Но вам точно надо сматываться. Давайте, девчонки, в темпе, в темпе… Маргарита, напиши, как будете в школе. Лянка… – Он взял её за руки, сжал её кулаки в своих. – Лянка, аккуратней, прошу тебя, и не иди домой после школы, пока я не разрешу, поняла?

Иляна тревожно кивнула. Демьян развернулся, побежал к дяде. Иляна потащила Маргариту в сторону школы. Слова Демьяна забылись, выветрились. Перед глазами всё стояла Галя, и только теперь вспомнилось, хотя столько лет прошло: у неё в тот день была ярко-алая, ядрёная, не вишнёвая даже, свекольная помада, и это так близко было по цвету к пятну на асфальте.

Кровавое вокруг головы – кровавое на губах.