Исчёрканная

– Мирра Григорьевна, спасибо! Спасибо вам огромное! И спасибо за помощь с проверкой… И что акт так быстро составили…

– Не за что, Маргарита, – ответила Мигрень. – Но как бы то ни было, вопрос нужно решать – не тебе, так Демьяну. И с тем, чтобы сейчас оформить опеку. И с тем, что делать в будущем.

Да. Да. Решать. Демьяну решать.

– Спасибо ещё раз, Мирра Григорьевна.

– На связи.

Маргарита аккуратно положила телефон на подоконник, повернулась к окну. Двор стоял притихший, только от ЖЭКа шагал дворник с лопатой и из дома напротив вышел мужчина с большой чёрной собакой.

У неё нет ни денег, ни профессии. На стипендию колледжа не проживёшь. Ещё минимум одиннадцать месяцев её не возьмут ни на одну нормальную работу. Точно с таким багажом стоит пытаться решать вопросы, брать за кого-то ответственность?

Она поёжилась от того, как это звучало.

И непонятно, что с бабушкой. Что делать с этими её шушерами? Оставить её?

В комнате завозилась Иляна. Как можно быть уверенным, что в другом месте ей будет лучше? Кто дал ей право вырывать Иляну из устоявшейся жизни, какой бы эта жизнь ни была? И что Маргарита сможет сделать – там, в Новосибирске? Где это вообще?

Иляне нужен нормальный взрослый, адекватный, который не станет срываться, который будет тянуть её. Дом, забота. Нужны всякие курсы и школа, в которой её реально чему-то научат. По-любому нужно что-то ещё, что сейчас даже в голову не приходит. Вот и пусть не приходит. Это не её дело.

Маргарита посмотрела на телефон. Оказывается, ночью писал Демьян: с дядей и тётей связывались из опеки, оба в бешенстве, бухали весь вечер. Ещё бы. Она убрала Мистера Яблоко с подоконника, открыла окно, чтоб проветрить, поставила чайник. Глубоко-глубоко вдохнула. Выдохнула.

* * *

В школу они шли молча. Маргарита думала, что Иляна продолжит обсуждать вчерашнее, но она притихла, шагала, глядя под ноги. Никаких вопросов, никаких занимательных фактов. Было безлюдно, холодно, моросил дождь со снегом.

Надо было решить, что дальше. Как после уроков. Куда сегодня отправится Иляна. Надо было, в конце концов, рассказать ей про кризисный центр до того, как она узнает об этом от тёток из опеки. Ещё, наверное, надо было отвести её домой – а иначе где эти тётки будут её искать? Хотя, может быть, придут в школу…

Всё вокруг казалось таким знакомым: берёзы, хрущёвки, лужи. И одновременно всё как будто сдвинулось, поменялась какая-то крохотная деталь, как будто Маргарита так и осталась во сне, или это было какое-то зазеркалье.

Самый короткий путь лежал через её дом, прямо под окнами. Идти там не хотелось. Мама так и не ответила ничего. Маргарита окликнула:

– Пойдём в обход. Тут лужа огромная.

Иляна послушно свернула, и они обогнули двор по глухой дороге, засыпанной щебнем. Здесь почти никто не ездил, потому что для машин дорога заканчивалась тупиком. Зато крапива летом росла до пояса, и почти не было пыли. Вдоль забора, за которым начиналась территория молокозавода, они шагали к школе – вернее, уже почти бежали, опаздывая. Как хорошо, что это не её дело – следить за Иляной, за тем, чтобы она вовремя приходила в школу, за всем остальным, думала Маргарита, продираясь через прошлогоднюю крапиву и молодую траву под мелким снегом. То и дело оглядываясь на Иляну, хотела, чтобы та пошла впереди, но тропинка была совсем узкой, уже виднелся в конце пустынной дороги торец школы, ещё немного, и…

– А ну стой!

Захрустел гравий. Маргарита рывком развернулась. От тупика к ним бежал дядя. Иляна ойкнула и спряталась за неё.

– Стой, тебе говорят!

Пока Маргарита решала, что делать, успела заметить: одет дядя в какую-то рвань, обувь на босу ногу, в руке – пластиковый пакет. Даже сюда ветер доносил запах перегара.

– Развела, думаешь, да? Развела как лоха? Я тебя кормил! Я тебе игрушки твои сраные покупал! Я тебя вытащил из дыры, когда дед помер! А ты чем платишь, а?

Маргарита схватила Иляну за руку, потащила к школе, но Иляна словно застыла.

– Думаешь, умная? Думаешь, хитрее меня? Демьяна ещё подговорила? Дёма нормальный мужик, а ты его с панталыку сбиваешь!

Дядя поднимался в горку, цеплялся за подгнившие стебли, размахивал пакетом, из которого вываливались алюминиевые банки и тряпки.

– Да что ты встала! Иляна! Шевели батонами, давай, бегом, бегом!

Иляна наконец побежала, как будто через силу. Потом запетляла, как заяц.

– А мне теперь, значит, ни квартиры, ни денег, ни пособий, да? В ответ за всё такая твоя благодарность, значит? Это ты всё, тварь, ты!

Сквозило что-то общее с похмельными интонациями отчима: злоба, ненависть, растерянная жалость к себе. Если дядя и в остальном будет действовать похоже, у них есть все шансы сбежать отсюда, и потом, возможно, он ни о чём и не вспомнит… хотя…

– А‐а-а! – заорал дядя, тыча в Маргариту пальцем. – Ты! Ты вчера!.. – Он оскалился. – И сегодня к ней липнешь! А‐а-а! – ещё громче забасил он. – Это ты та зэчка, да, подружайка Илянина! Ты её надоумила на всё это, на заявление в опечку, да?

– Какое заявление? – прошептала Иляна.

– Шевелись давай, потом, – пропыхтела Маргарита, подталкивая её.

– Это моя семья! Мои деньги! Пусти её, кому сказал!

Перегаром дохнуло совсем близко. Маргарита в очередной раз оглянулась и поняла, что дядя почти рядом. Он швырнул пакет и вытянул руку.

– Да беги ж ты!

– У‐у, поймал!

Он схватил Иляну за локоть и потащил к себе. Между ними вклинилась Маргарита, Иляна вывернулась, но оступилась, и дядя подцепил её за капюшон.

– А ну не трожь её! – заорала Маргарита.

В тупике не было никого, кроме них, и во дворе молокозавода тоже, но сюда выходят окна пятиэтажки, должен же кто-то увидеть, услышать шум…

– Руки прочь! – прорычал дядя, тряся Иляну. Маргарите показалось, что он сейчас оторвёт её от земли, как шавку, которую схватили за холку. Она обхватила Иляну за пояс, потянула на себя. Иляна завизжала, отбиваясь от дяди:

– Дядя Коля, пусти-и!

– Ты кто вообще такая? Ты откуда тут вылезла? Ты мне ничего не сделаешь, мразь, ты у меня её не заберёшь!

– Это ты мне ничего не сделаешь! Ты ей никто! Ты ей никто, а ну, свалил отсюда! Отпусти, слышишь, или я тебя в землю зарою!

Бешенство. Чёрное густое бешенство. Как тогда.

Вместо того чтобы свалить, дядя с силой оттолкнул Маргариту, дыхание сбилось, она выпустила Иляну, и он надвинулся, прижимая её к забору.