Исчёрканная

21

Пятно

Дома они обнаружили, что бабушка спит, а Маргаритин диван перевёрнут, распотрошён, подушки стопкой сложены у окна, а бельё валяется по всей комнате.

– Шушеры, – объяснила Маргарита. – Порезвились.

Какое-то время ушло на то, чтобы привести всё в порядок. После этого Иляна уснула, как только легла, а Маргарита долго ворочалась, несмотря на туман в голове и вязкую, въедливую усталость. Потом поднялась, пошаталась бесцельно туда-сюда. Взяла стеклянную кошечку из серванта. Вспомнила, сколько раз в детстве просила бабушку дать кошечку поиграть. Но бабушка говорила всегда: «Разобьёшь» – и не давала.

Теперь, спустя столько лет, Маргарита рассматривала вожделенную кошку. Изящная и прозрачная, на высоких тонких лапках. Спина дугой, но при этом довольный, даже отрешённый взгляд. Красное пятно на хвосте, жёлтое – на спине. Зелёное на шее и ещё оранжевое на голове. Эмаль, или глазурь, или чем там раскрашивают стекло? У кошки были острые лапы и маленький скол на хвосте. Маргарита зацепилась за него, когда гладила стекло, и на пальце выступила капля крови. Кошка начала расплываться перед глазами, и Маргарита поняла, что наконец-то задрёмывает.

Проснулась от того, что что-то щекотало нос. Попыталась отмахнуться в полусне, но защекотало сильней. Тогда Маргарита открыла глаза и поняла, что щекочут Илянины волосы. Иляна разбросала подушки, они все оказались где-то сбоку, и теперь они обе лежали в луже ясного утреннего света. За окном заливались птицы, и за щебетом Маргарита далеко не сразу расслышала телефон.

– Алло… Да, Мирра Григорьевна. Да какой сплю. Не сплю…

Она скосила глаза на часы. Будильник должен был прозвенеть через десять минут.

– У меня серьёзный вопрос к тебе, решать надо по возможности быстрее. Поэтому и звоню так рано. Чтобы было время подумать.

Маргарита вышла в кухню, опёрлась спиной о подоконник, отодвинув Мистера Яблоко, чтоб не сбросить.

– Я вас слушаю, Мирра Григорьевна.

– Иляна рядом?

– Да.

– Слышит?

– Нет. Спит.

Мигрень помолчала. Маргарита вслушивалась в тиканье часов.

– В нашей системе соцзащиты, кроме детских домов и приёмных семей, есть социально-реабилитационные центры для детей и подростков, попавших в трудную жизненную ситуацию, – наконец сказала Мигрень, будто читала по листочку. – Слышала что-нибудь о таком?

Так и хотелось сказать: «Слышала бы – наверно, была бы там, а не здесь».

– Нет.

– Это что-то вроде кризисных центров. Как кризисная семья, но больше и по-другому. Если в семье всё плохо, но в детдом пока не отдают, оформляют ребёнка туда. Там можно находиться до года. И это делается по заявлению самого ребёнка.

– И вы молчали?!

– После вчерашней проверки Иляну пока предлагают поместить в такой центр. – Мигрень замолкла – может быть, закурила. – Но это временное решение.

Зачирикал и ткнулся в стекло воробей. Маргарита отогнала его.

– Так давайте! Я уверена, она согласится! А в чём вопрос-то?

– Иляне сейчас двенадцать лет и шесть месяцев. То есть через полтора года ей исполнится четырнадцать. А у тебя через одиннадцать месяцев заканчивается испытательный срок по УДО. И тебе будет уже девятнадцать. – На том конце провода послышались шум и свист. У Мигрени за окном тоже вовсю щебетали птицы. – Понимаешь, к чему я?

– Н‐нет. Не понимаю. Какой-то подвох есть? Пока всё слишком хорошо звучит…

– Вопрос в том, что дальше. Допустим, Иляна пробудет в кризисном центре год. А потом либо детский дом, либо…

Воробей, дурак, всё колотился в стекло.

– Вряд ли найдутся добрые родственники или сказочные опекуны, которые захотят взять её. Взрослых детей берут редко. То есть этот вариант означает вот что: либо ты дожидаешься окончания УДО, четырнадцатилетия Иляны и оформляешь попечительство, либо она попадает потом в детдом.

Маргарита сковырнула с подоконника крошку. Видимо, как-то неловко двинулась, и заболел локоть, который побаливал иногда с драки с отчимом. И костяшки тоже немного ныли.

– Если всё получится с тем, чтобы попечительство оформила ты, её можно будет устроить в специальный учебный центр для талантливых детей.

– Я… понимаю, – выдавила Маргарита. Оттолкнулась от подоконника, сделала несколько шагов по кухне. Заскрипел пол. Она ничего не понимала, слова проносились, цепляя сознание только краем, как тогда, в начале, в колонии.

– Такие есть в Москве, в Новосибирске, в Екатеринбурге. У тебя же не было каких-то предпочтений, где учиться дальше? Можно попробовать выбрать что-то из этих городов. Со своей стороны я могу помочь тебе поступить в колледж в Новосибирске – при условии, конечно, что ты сама приложишь все усилия. Но это всё, что я смогу сделать. Дальше придётся самой. Добиваться, чтобы Иляну оставили в кризисном центре до четырнадцати. Оформлять опеку. Решать все вопросы.

Маргарита нажала пальцами на веки.

– А что с кризисной семьёй? Здесь, у нас? Вы говорили, есть места…

– Я уточнила. К сожалению, нет мест. – Молчание, чириканье тут и там. – Напиши или позвони мне, как решишь.

– Погодите… Мирра Григорьевна… У Иляны есть брат, он же может сам, так даже лучше… Вернее, так и должно быть, разве нет? Шансов, что ему дадут оформить опеку, куда больше! Он же брат!

– После вчерашнего его шансы действительно возросли, дядю с тётей вряд ли оставят опекунами. Он и до этого пробовал несколько раз, собирал документы, но ему отказывали.

– Отказывали? – растерялась Маргарита. А она-то гадала, чего Демьян не сделает это, не заберёт Иляну от дяди с тётей официально. – Я не знала, что могут отказать… брату…

– О, там много почему могут отказать, – пояснила Мигрень с каким-то мрачным удовлетворением. – Но Демьян сейчас и правда лучшая кандидатура.

– Так в чём тогда дело? Почему вы всё это мне рассказываете – про кризисную семью, про остальное, – а не ему?

Мигрень, кажется, усмехнулась:

– Потому что ты меня спросила, как можно помочь Иляне, а не он.

Маргарита глубоко вдохнула. Пазл вдруг сложился. И как она сама раньше, ещё вчера, этого не увидела? Ведь всё было понятно, ещё когда они акт читали…

– Ну вот. Видите, как всё хорошо выходит, – сказала она. – Я расскажу Демьяну насчёт всего этого. И он ещё раз попробует оформить опеку. На этот раз ему наверняка не откажут. И всё.

Иляна больше не будет жить с дядей и тётей, а Маргарита будет свободна. Прекрасно же!

– На этот раз ему наверняка не откажут, – согласилась Мигрень.