Исчёрканная

– Как так нет, врач расписалась, вот!

– Во втором месте нет подписи. Вот тут.

Молодой розовощёкий провизор ткнул в какое-то окошечко в рецептурном бланке. Окошечко было почти незаметно за штампами и печатями. Что-то на латыни, что-то врачебной вязью.

– А вы можете продать без этого сейчас? А я потом сбегаю в больницу и принесу вам с подписью.

– Нет, к сожалению. Без подписи не можем. – Кивнул на рецепт: – Это же документ.

Снова больница, очередь, тёмный коридор, кабинет терапевта. Терапевта нет: ушёл на обед. Медсестра на просьбу подписать ответила:

– Только врач может.

Вздох. Головная боль. Усталость в ногах. Тёмный коридор, очередь, извините, мне только рецепт подписать.

Аптека, десять минут до закрытия. Тот же розовощёкий провизор. Он забрал рецепт, посмотрел, кивнул, ушёл на склад. Вернулся с пустыми руками.

– К сожалению, нет в наличии, завтра сделаем заказ.

– И когда привезут?

– Через неделю-полторы. Если оставите номер, мы вам позвоним, когда будет.

Тот же самый препарат стоял в витрине.

– А этот нельзя выкупить?

– Нет. Льготные по отдельной категории, этот нельзя, он за полную стоимость.

Тяжёлая дверь на пружинах. Слякотный и сырой вечерний воздух. Звонок через полторы недели. Поход в аптеку. И наконец-то выкупленный за полцены препарат.

– Верите теперь, Мирра Григорьевна?

Мирра верила и до этого, но было важно пройти всё это вместе с Ирой, чтобы зафиксировать, сфотографировать, предъявить. Попытаться упростить процесс покупки льготных лекарств выпускниками кризисных центров и других учреждений для социально не защищённых категорий граждан. Шансы минимальны, но кто знает?

Ира мяла в руках файл с рецептом и аптечную резинку. Она стала той редкой подопечной, которая из кризисного центра вернулась в семью. Родители взялись за ум, всё более-менее наладилось, но с деньгами было плохо, и почти всё внимание уходило новорождённому. Удалось оформить льготы на Ирины лекарства, но весь эффект сходил на нет от аптечной борьбы, как она это называла.

– И так каждый раз. Так-то мы ещё легко отделались, обычно либо врач в отпуске, либо везут дольше полутора недель. Потому не получается курсом пить. Про запас не купишь, потому что рецепт каждый раз только на две пачки, и заранее их тоже не выдают. – Ира пожала плечами. – Поэтому, наверно, толком не действует.

Мирра тоже пожала плечами – что она могла сказать? По крайней мере, вслух. Мысленно она могла сказать много чего, только вот не действовало.

– Следующий рецепт когда нужен будет?

– Через две недели.

– Сигналь.

Но через две недели рецепта не дали: Ира пропала из списков льготников.

– Почему?

– Фиг знает. – Голос звенел, Ира плакала. – Сказали, просто нет в базе.

– Раньше была, а теперь нет?

– Ага. Сказали, надо копии паспорта, СНИЛС, ОМС, выписку из медкарты, заявление на внесение в регистр, справку о доходах семьи… Ещё всякое… Потом снова подавать на льготу.

– У тебя сколько таблеток осталось?

– До конца недели.

Мирра прикрыла трубку, выругалась в сторону.

– Что делать, Мирра Григорьевна? Собирать документы? Вы мне сможете справку из центра и копию ИНН сделать? Они должны вроде в архиве остаться… Как же я задолбалась, Мирра Григорьевна…

– Архивные сделаю, да. Приезжай во вторник или в четверг, я с шести до одиннадцати дежурю.

– Просто сил нет. Всё время хочется есть. Или спать. Или реветь. А таблеток нет.

– Ирка, не вешай нос. Собирай документы, но старайся не думать об этой бюрократической дичи. Воспринимай как квест. Собрать документы.

Закончив разговор, Мирра посидела пару минут в крутящемся кресле, глядя в окно, слушая крики из коридора – обед у детей закончился, свободное время. Потом снова подняла трубку:

– Алё. Артём, привет. Напомни, ты ведь вроде знаешь терапевта из третьей поликлиники? У меня одна девочка пропала из льготной базы, заставляют заново собирать документы. Она и так каждый раз с боем рецепты получает, а тут точно минимум пару месяцев пробегает, да ещё пока рассмотрение… У неё из-за основного заболевания без лекарств постоянно слабость, а они её опять хотят погнать по всем этим инстанциям непонятно зачем. Можно выяснить, что там у них с базами? Никаких новых законов не было, условия не изменились. Нет, восемнадцати нет. Проверь, пожалуйста, Артёмка. Спасибо тебе. Конечно. Вторник, четверг, с шести до одиннадцати дежурю.

Мирра положила трубку. Всё это не должно было быть так. Но почему-то происходило именно так.

Через полчаса Артём перезвонил. Сказал, что переносили базы, случайно подтёрли строчку. Теперь вернули.

– Артём! Ты герой! Спасибо тебе! С меня то печенье абрикосовое.

Артём рассмеялся. Мирра рассмеялась. Набрала Ире:

– Всё нормально, Ир, иди завтра в поликлинику, рецепт будет.

– Мирра Григорьевна! Вы волшебница! Как?

Ничего не нормально. Но так всё равно лучше, чем никак.

* * *

Что Мирре нравилось на новом месте, так это кабинет, вернее, его расположение: в конце коридора, отгороженный от соседних дверей старыми комнатными цветами. В тупичке у окна даже втиснулись два стула для посетителей, хотя обычно у неё либо не было посетителей совсем, либо они приходили толпами: многодетные семьи, делегации от школ, волонтёры, практиканты – возвышенные, испуганные, наивные, совсем как она когда-то.

Но в этот раз их пришло ровно по числу стульев: девушка и девочка, Алина и Арина. Они не были знакомы, сидели молча, глядя в разные стороны, стараясь не сталкиваться локтями в узком пространстве.

– Привет, – поздоровалась Мирра, оглядывая обеих, подбородком придерживая три толстые папки и нащупывая в кармане ключ. – Кто в очереди первый?

Обе синхронно кивнули на приветствие, переглянулись и промолчали насчёт очереди. Придётся лавировать.

– Алин, – обратилась она к старшей, открывая дверь. – Сходи-ка набери воды. Вон чайник.