Исчёрканная

Это уж точно. Ей становилось всё неуютней в этом золотистом кофейном зале, рядом с Демьяном, который, говоря об Иляне, словно просвечивал её взглядом, раскладывал, оценивал. Маргарита ушла бы, не приди ей вчера идея, ради которой она и согласилась на эту встречу.

– К чему ты клонишь? – резко спросила она.

– Я хочу увезти Лянку. Тут ей не дадут нормальной жизни. По-хорошему дядя с тётей её никуда не отпустят, после школы зафутболят куда-нибудь или запрут дома. Им слишком много сочного капает за опекунство, они поэтому и в лицей её не согласились отдать. Это же интернат, он не здесь, не в городе. Ей бы сделали там временную прописку, и дядя с тётей потеряли бы половину льгот. А ещё… – Демьян отодвинул чашки, облокотился на стол. – Они просто боятся, что, если она попадёт в нормальное место, там поймут, в каком она болоте. Или, может, боятся, что она сама наконец поймёт, по-настоящему. Им не надо, чтобы она была свободна. Им надо, чтобы она подольше оставалась мелкой, наивной, удобной. Зависимой. Вот только это всё хуже получается. Лянка, когда приехала, была запуганная, тихая… Сейчас уже совсем другая песня.

– Откуда она приехала? Где её… ваши родители? – всё-таки отважилась Маргарита.

– Мы ведь не мемуары собрались обсуждать, а, Маргарита? А то ведь мне тоже интересно, как у тебя с этим обстоит.

– Что, ещё не накопал? – фыркнула она.

Демьян откинулся на спинку стула, половина лица скрылась в тени.

– Ещё нет. Но копну, если ты согласишься на то, что я предложу.

– И что же ты предложишь?

Демьян вытянул салфетку и аккуратно порвал её пополам.

– Поехали с нами.

– Куда?

– Лянка закончит школу, и я заберу её. В другой город. Подальше от дяди с тётей. Она сможет поступить куда захочет. А у меня к тому времени будут деньги, чтобы это обеспечить.

– К тому времени? Это через сколько? Через два месяца? – насмешливо уточнила Маргарита. – Это откуда же? И что ты с документами делать будешь, с законом, с опекой? Ты что, волшебную палочку заимел?

– Возможность решить вопрос с документами у меня тоже будет. И со всем остальным.

– О, так ты у нас великий мафиози? Обыграешь соцработников и инспекторов в камень-ножницы-бумагу?

Демьян снова подался навстречу, отодвинул на край чашки – так, что между ними ничего не осталось, только пустой стол.

– Маргарита, просто поверь пока, хватит стебаться. Я давно думал об этом и всё подготовил. Не беспокойся насчёт жилья, денег, документов. Вообще ни о чём. Просто поехали с нами. Я боюсь не справиться.

Она уже почти ответила резко, язвительно, что он самонадеянный идиот, ничего из его затеи не выйдет, и если он попытается, то только сделает хуже… А потом спросила себя: не то же ли самое пыталась сделать вчера она сама – когда пошла к Мигрени, когда пустила Иляну к бабушке? По большому счёту то же самое. Только она боялась себе признаться и постоянно с собой спорила. А Демьян понимал, чего хочет, и не прятался за разговорами с мёртвыми. Но он Илянин брат. Он обязан. А она – никто. Она ничего никому не обязана.

Ещё Маргарита подумала, что дала бы многое, многое, чтобы в седьмом классе кто угодно, хоть кто-нибудь увёз её из дома куда-то, где нет отчима.

– Я не могу, – ответила она, глядя на светильник, отражавшийся в остатках кофе. – У меня бабушка здесь. А главное – у меня УДО. – Она вскинула на Демьяна глаза. – Ты же в курсе. Я из-за этого не могу уехать.

Демьян скомкал салфетку и сунул в кружку.

– Значит, справлюсь сам. Ну всё тогда? Иду за Лянкой?

– Не всё, – выпрямляясь, бросила Маргарита. – Есть ещё один способ, – она усмехнулась, – если ты согласишься на то, что я предложу.