Исчёрканная

Подобрала ножки табурета, кинула к сломанной ручке. Засунула туда же сиденье, смела стружку. Завязала мешок. Вспомнила, как однажды Галя запихала в чёрный мусорный мешок Чарли.

Кто-то словно коснулся плеча, легко и быстро. Маргарита вскинула голову: к ногам, спланировав со шкафа, опускалась пожелтевшая газета.

«Беспроблемные девочки только в книжках. В жизни девочки с синяками, трещинками и грязными руками в мыле».

– Лен… – Как это было глупо, как это было беспомощно – разговаривать с ней, верить, что она ответит! – Лен, это совпадение. Это случайная встреча. Пара месяцев, и мы разбежимся с ней. У нас ничего общего. Никакой связи.

«Ты можешь злиться. Можешь хотеть уйти, бояться… Но ты уже вписалась, ты же знаешь».

– Да ничего я не знаю! – шёпотом крикнула Маргарита. Бабушка запела что-то в соседней комнате. – Хорошо тебе там раздавать советы, быть добренькой!

«Я не добренькая. Я злая. Такая же, как ты. Просто тут или ты попытаешься что-то сделать за неё, или никто».

– Да что за бред, – пробормотала Маргарита. – У неё брат есть, в конце концов!

Она стояла с закатанными рукавами, пыльная, пропахшая чем-то аптечным и старым, с голосом убитой подруги в голове, опустошённая, и не знала, что делать. Последнее, на что её хватило, – потащить к помойке огромный мешок с газетами, грязью, тряпками и ошмётками. Правда, в итоге Маргарита даже с крыльца не сошла: остановилась в дверях и привалилась к стене. На скамейке, надвинув капюшон, спрятав руки в рукава, сидела Иляна.

Кое-как тайком от бабушки Маргарита провела её в квартиру. Спрятала куртку и ботинки за диваном, принесла в комнату чай и последних снеговиков. Глупо было спрашивать, зачем Иляна явилась. Так же глупо, как отправлять домой.

Пока Иляна ковыряла печенье, Маргарита сидела на чистом полу, скрестив ноги, и в который раз перечитывала сообщение от Мигрени, пришедшее, пока она воевала с холодильником: «Получится организовать проверку в квартире. Но Иляниных опекунов всё равно предупредят за три дня».

И чем это может помочь?.. Если предупредят заранее?

– Ты была дома?

Иляна мотнула головой, жадно глотая чай.

– Тебя дядя с тётей наверняка ищут. И Демьян. Надо им позвонить хотя бы.

– Не ищут, – проговорила Иляна. – Дёма по делам ушёл. Тётя в командировке.

Бабушка за стеной снова спорила с телевизором. Потом что-то с грохотом упало, телевизор замолчал, а следом раздались ритмичные удары. Иляна подняла голову, навострив уши.

– Она шушеру гоняет, – устало объяснила Маргарита. – Лыжной палкой. Не показывайся ей на глаза, а то и тебя выгонит. И скажи мне уже, что случилось.

Она забрала пустую тарелку, села с Иляной рядом, и та вдруг уткнулась лбом Маргарите в бок.

– Ох и костлявая ты.

– Я вчера дяде про тебя рассказала.

– Оу. – Маргарита растерялась. – Зачем?..

Иляна дёрнула плечом:

– Да он начал опять своё любимое: мол, я такая-сякая, сижу на их шее, никому не нужна, вот это всё. Забесил меня. И я сказала случайно. Про тебя. Что у меня подруга появилась.

«Я… подружилась с ней». Маргарита тяжело вздохнула.

– Дядя принялся выспрашивать. Говорить, что ты, мол, ненормальная, потому что со мной никто нормальный водиться не станет. Я не знаю, что на меня нашло. Я ему сказала, что ты… в колонии сидела… Может, я его напугать хотела…

Иляна замолкла, напряглась, как будто ждала, что её ударят. Маргарита не знала, что на такое ответить. Ты дура? Ну давай, иди вообще всем раззвони про это?

– А он запретил мне с тобой видеться. Типа, зэчка, плохому научит. Я ему нагрубила… – Иляна тоже тяжело вздохнула. – И он сказал, что не выпустит из дома больше. Я утром всё равно собралась в школу, уже почти ушла, но он проснулся, зараза. Не поймал, конечно, – Иляна презрительно фыркнула, – но крикнул, мол, вернёшься – не выпущу. Маргарит… прости.

– А чего ты мне сразу не рассказала, ещё утром? Конспирацией занималась весь день, из «Дворика» сбежала? Я вообще-то полгорода избе́гала, тебя искала!

Иляна выпрямилась, посмотрела поражённо:

– Зачем?..

– Откуда я знала, куда ты делась? Может, дядя сграбастал! А сказала бы сразу… ну… я бы хоть не переживала так!

Иляна подобрала под себя ноги, натянула на колени подол.

– Я боялась сказать. Я же сама ему рассказала всё. Стыдно было.

– Ох ты и бестолковая, а…

– Я боялась, что дядя прав.

– В чём? – Внутри пошла противная дрожь, но голос прозвучал насмешливо, отработанно: – В том, что я зэчка, что со мной водиться нельзя?

– Да нет, – отозвалась Иляна. – Он ещё сказал, что, даже если ты правда в колонии отсидела, ты всё равно со мной не захочешь общаться. Я подумала: вдруг это правда. Подумала, что, если скажу тебе про всё это, ты так и подумаешь. И кинешь меня. Как-то так.

Иляна дёрнула плечом независимо и неловко.

– Давай, слушай дядю больше, – буркнула Маргарита. – Он же такой авторитет у тебя.

Ясно было, что Иляна ждёт других слов, но она молчала.

Бабушка всё гоняла шушеру за стеной, дыхание Иляны из прерывистого постепенно становилось спокойным, сонным, как накануне.

Маргарита накинула на неё одеяло, подтянула к подбородку колени. Надо же, правда уснула. Удивительно, как она может спать в таком шуме – наверху ещё и соседи начали орать… Хотя дома-то у неё вряд ли сильно тише.

Маргарита смотрела в окно, наблюдая, как всё ярче разгораются фонари. Мысли крутились, перескакивая с Мигрени на Лену, с бабушки на Иляну, на «Дворик» и завтрашнюю работу, на Настину реплику насчёт футболки… Когда она очнулась, давно стемнело, и соседи, и бабушка угомонились. Чувствуя, как затекла рука, Маргарита осторожно встала с дивана. Заметила, что телефон светится.

«Ритка-Маргаритка, пошли посидим завтра в “Горьком”?»