Исчёрканная

15

Знак вопроса

Бабушка вернулась от Николаевны в здравом уме. Выложила из сумки помятый шоколадный эклер:

– Риточка, возьмёшь завтра в школу.

Вспомнилось, как бабушка покупала ей такие каждый раз, как Маргарита оставалась у неё ночевать: укладывала спать на том же диване и приносила перед сном прямо в постель пирожное и стакан чаю.

Маргарита подошла к бабушке сзади. Обняла. Прижалась к вытертому синему плащу, который тоже помнила с детства. От бабушки, как и от всей квартиры, пахло старостью: затхлым, луково-яблочным, чуть-чуть сладким. Может быть, это запах прошлого.

– Я вчера печенье пекла, ба. Хочешь?

– Поставь чаёчку, я руки вымою, и попьём.

Чай успел остыть, а бабушка всё не приходила. Из комнаты послышался монотонный бубнёж, и Маргарита поняла, что она ушла к шушерам. Минут через двадцать бабушка, судя по звуку, принялась стучать лыжной палкой по ковру, на котором вчера Иляна, а много лет назад Маргарита высматривала завитки и тропинки.

Как здорово было бы вытащить Иляну из помойки в ста-линке, вернуть бабушку в здравый ум. Жить здесь, а не с мамой и отчимом. Как сладко было мечтать.

* * *

Утром по дороге во «Дворик» Маргарита позвонила Мигрени и, только когда та уже взяла трубку, вспомнила: воскресенье. В восемь утра в воскресенье люди обычно спят. Но Мигрень ответила бодро, хоть и слегка раздражённо:

– Привет, Маргарита. Форс-мажор?

– Мирра Григорьевна, мне надо встретиться с вами. Не по телефону. Можно?

«Слушай, слушай, а можно я потом принесу тебе Мистера Яблоко?» – вспомнилась эта дурацкая Илянина просьба, и показалось, что она сама обратилась к Мигрени с той же интонацией.

Маргарита чуть не прослушала, во сколько та велела ей приезжать.

* * *

В понедельник после уроков Иляна никак не желала отлипнуть. Вилась вокруг, забрасывала вопросами.

– Мне надо во «Дворик», мелкая. Опоздаю – не будет премии за месяц. Кому там Жабоскрип был нужен?

– «Джава Скрипт», а не Жабоскрип, – смеялась Иляна, не обращая внимания на парней, которые кривлялись, повторяя её подпрыгивания. Маргарита поглядывала на них и раздражённо размышляла, как можно быть такими тупыми в одиннадцатом. Ведут себя как Илянины ровесники.

Ещё думалось про Демьяна: тот разговор, и игра, и вопросы никак не выходили из головы. Ещё краем сознания Маргарита отметила, что Иляна какая-то нервная сегодня.

– Ладно, пусти уже. Говорю же, опаздываю.

– Можно я с тобой?

– Да что ты там будешь делать? Иди лучше своего Крапивина читай.

– Я могу тебе помогать. Я могу помыть пол. Я могу…

– Ходить в костюме цветка по улицам и рекламировать магазин, – с сарказмом кивнула Маргарита. – Я помню.

Иляна замолчала. Отвернулась и начала перекладывать ручки в пенале.

– Обиделась, что ли?

– Ты не хочешь, чтобы я с тобой шла. Да?

– А ты не хочешь идти домой. – Маргарита развернула её за плечи. – Да?

Иляна прятала глаза и молчала.

Мимо прошла Настя, первая красавица из параллельного класса. Взглянула на Иляну в старой Маргаритиной футболке, уронила негромко:

– Ого, вундер-киндер переоделась. Оказывается, умеет.

Иляна вскинула голову, холодно процедила:

– А ты, смотрю, всё в одном и том же. Ни снаружи, ни внутри ничего нового.

Настя остановилась. Прищурилась:

– Футболка-то, поди, Ритина? Надеюсь, ты её хоть постирала после зоны, а то вдруг заразная.

А слухи времени не теряли, распространялись по школе. Иногда даже мелкие в коридоре исподтишка показывали на Маргариту пальцем, шушукались.

Сами собой сжались кулаки. Змея внутри подняла голову, готовясь к броску.

– Знаешь, – прозвенел голос Иляны, – у неё хоть было за что сидеть. А ты вот сидишь в своей башке и выбраться даже не пытаешься. Вот где настоящая тюрьма.

– Пошли-ка отсюда, – хватая её за руку, быстро сказала Маргарита, изо всех сил сдерживая злость.

В коридоре Иляна слегка растеряла пыл и попросила:

– А можно я у твоей бабушки посижу?

Когда Маргарита уходила в школу, бабушка перетаскивала столы, баррикадируя окна, и заматывала в тряпки кульки с сахаром.

– Не стоит. Она… не очень чувствует себя сегодня.

– Тогда, пожалуйста, можно я пойду с тобой? Я буду тихо!

– Я не во «Дворик» иду, Иляна. А по важному делу.

– Ну ок, – отозвалась Иляна, пожала плечами, сунула руки в карманы и зашагала к дверям.

– Да что у тебя случилось, в конце концов? – Маргарита догнала её, схватила за плечо. – Я опаздываю уже… Хватит тянуть! Тебе тётя что-то сказала?

– Нет.

– Дядя?

Иляна быстро кивнула.

– Что? Он сделал что? Бил тебя?

– Нет…

– Приставал?

– Нет!

– Как-то обидел? Забрал что-то? Обозвал, что-то украл?

– Нет!

– Ну что он сделал? Ну скажи!

Иляна насупленно и виновато посмотрела исподлобья:

– Я не могу сказать. Я очень затупила. Но я теперь не могу домой.

В голове мелькнуло несколько вариантов, что там могла натворить Иляна. Но теперь было чётко понятно: домой она не пойдёт. В таком случае лучше уж с Маргаритой, чем шляться где попало. Кто-то словно решил за неё, и Маргарита велела с досадой, с затаённым злым облегчением:

– Одевайся. Посидишь в подсобке во «Дворике». Чтоб тише воды ниже травы, поняла? Я схожу по делам, потом посмотрим.

* * *

Кабинет Мигрени был просторный и бестолковый: на подоконнике кучи папок, в шкафах книги вразнобой. На столе карандашница, ваза с сухим букетом и засохшие кофейные круги. Когда Маргарита вошла, Мигрень пробормотала что-то, не отрываясь от компьютера, и кивнула на диван, приютившийся между шкафами. Маргарита уселась, откинув на подлокотник заляпанный чем-то плед. Мигрень пощёлкала мышкой, свернула окно на экране. Повернулась вместе со стулом:

– Так что?

– Здрасьте, Мирра Григорьевна.

Маргарита крутила в голове, что́ скажет, всю дорогу от «Дворика», но теперь, глядя на очкастую полноватую Мигрень, растерялась. Будто спрятала в домик Иляну, а взамен получила вылезшую наружу робкую Маргариту. Будто снова оказалась в том дне, когда впервые встретила Мигрень после колонии на крыльце проходной – со спортивной сумкой, испуганная, беспомощная.

Мигрень нашарила на тумбочке под столом чашку, насыпала туда кофе, плеснула воды из чайника на окне. Протянула Маргарите. Подумав, дала ложечку, покрытую чайным налётом.

– Размешай как следует. И сыпь свой горох.

Маргарита принялась размешивать.