Исчёрканная

13

Глаз

Маргарита вернулась к бабушке опустошённая, выбитая из колеи. Будто кто-то расстегнул её, выпотрошил, провёл внутри какую-то свою ревизию и застегнул обратно. Кто-то. Она мрачно усмехнулась. Что за дурацкие игры? Почему она повелась на это? Почему начала рассказывать? И – ещё хуже – зачем спрашивала? Ощущение было, словно копнула и чужую чёрную грязь. Как там он сказал – ты была на донышке, а я только в грязи играю?

Наигрались.

Что они там делают? Какой же он скользкий, тёмный, ступаешь как по болоту. Какой бесконечный день… Маргарита пыталась решать варианты по математике, но около семи не выдержала и начала нервно одеваться. Если сесть на автобус – будет у института в половине девятого. У Иляны занятия до девяти, Демьян обещал, что встретит её, и они пойдут…

Бабушка перекладывала в комнате старые тряпки. Услышав стук двери, выглянула в прихожую:

– Ты куда?

– Я ненадолго, ба. В магазин.

– Встретишь соседа – не разговаривай с ним. Если сам начнёт, спроси, как его старуха поживает, – напутствовала бабушка, заглядывая в шкаф в прихожей. – Смотри-ка, и санки уже унесли…

Маргарита выскочила на прохладную улицу и побежала к остановке. Вскочила в автобус, и двери с шипением захлопнулись за спиной. Она села сзади, у окна за шумной компанией. Осторожно выглянула: кондуктор сидела рядом с водительским местом и, кажется, дремала. Вот бы не проснулась до института.

Маргарита пригрелась, сунув руки в рукава, но тревога разрасталась с каждой остановкой. Нельзя было оставлять Иляну одну. Нельзя доверять Демьяну! Почему это всё подействовало на неё так – тёмная комната, и вопросы, и всплывающее прошлое, как будто она опять оказалась там, в том дне, и в колонии, и с Леной…

Кусая губы, мысленно подгоняя автобус, Маргарита следила за деревьями и фонарями. Окна автобуса бежали, отражаясь в лужах цепочкой золотых бусин. Мелькнула «Семья». Маргарита попыталась вспомнить, когда была там в последний раз, и не смогла.

От остановки она бежала по потрескивающему льдом асфальту. Днём была уже почти весна, но к ночи холодало, и город который вечер напоминал каток.

«Ночами шляешься – решила не только убийцей, ещё и шалавой заделаться?»

Наконец она прислонилась к кирпичной стене института в тени кустов, хватая ртом воздух, не сводя глаз с крыльца. Окна кабинета ещё светились – значит, занятие не закончилось. Ни Иляны, ни Демьяна видно не было. Маргарита распрямилась, растирая грудь, понаблюдала за мужчинами, курившими с другой стороны крыльца. Спугнула сонных грачей у мусорки. Наконец увидела, как от перекрёстка с Первомайской приближается знакомый силуэт.

Демьян подошёл к крыльцу и тоже закурил. Спустя пять минут дверь распахнулась, и по ступеням в незастёгнутой куртке и без шапки сбежала Иляна.

– Застегнись, – одними губами велела Маргарита, отступая в кусты.

Рукав зацепился за ветку. Пока она выпутывалась, Демьян и Иляна почти пересекли двор. Маргарита, держась на расстоянии, пошла следом, спрашивая себя, чего боится. Что Демьян заведёт сестру куда-нибудь в закоулок? Запихнёт в машину? Увезёт, ударит?.. Но что бы ему мешало сделать всё это раньше, если б он захотел?

Как бы то ни было, пока они просто шли, Демьян держал сестру за руку, Иляна болтала о чём-то. Они действительно завернули в банк. Дождавшись, пока за ними закроется дверь, Маргарита подкралась ближе. Внутри было светло, в окнах мелькали фигуры. Хорошо, что там людно.

Они вышли минут через двадцать. На крыльце Демьян сказал что-то Иляне и спустился по ступеням. Иляна осталась стоять, совсем маленькая в своей огромной куртке. Маргарита с облегчением подумала, что Демьян отправился по своим делам, велев Иляне идти домой. Она решила выждать немного, догнать Иляну и проводить. Но стоило подумать об этом, стоило выдохнуть, как сзади раздалось насмешливое:

– Решила приглядеть за нами, Маргаритка?

Краем глаза она заметила, что Иляна стоит там же, где прежде, воюя с замком на куртке.

– Карту завели, деньги положили, всё без обмана. Теперь домой. И тебе, наверное, тоже пора. Не стоит болтаться по улицам в темноте.

Демьян улыбнулся, махнул рукой, прощаясь. Маргарита смотрела, как он возвращается к освещённому крыльцу банка, зовёт Иляну. Она шла с ним, весёлая, стараясь не наступать на трещинки на асфальте. Маргарита делала так в детстве. Загадывала: если не наступить ни разу за всю дорогу, желание сбудется.

К бабушке она возвращалась кружной дорогой. Фонари горели через один, витрины давно померкли. В редких окнах ещё теплел свет, но и он потихоньку гас.

Маргарита миновала старый район с панельками, пересекла парк. Вечерами около тира собирались гопники, но сегодня их было совсем мало, они не обратили на Маргариту никакого внимания. Она даже не заметила, как вышла на Ленина – совсем пустую, ни собачников, ни пьяниц у «Пятёрочки». Молчание. Полная тишина. Ей показалось, что даже время больше не идёт, и она с облегчением подумала, что это означает: нет ни будущего, ни связанных с ним вопросов.

Дворы сменялись дворами, Маргарита протискивалась сквозь щели в старых заборах, среза́ла переулки, поскальзывалась на грязных лужах и прошлогодней листве. В какой-то момент она встревожилась, решив, что перестала воспринимать звуки. Попыталась различить хоть что-то. Постепенно в ватном коконе раздался хруст: лёд и поломанные ветром ветки. Затем пробралось влажное чмоканье: промокал левый кроссовок. Затем – пиликанье светофора. Единственный пиликающий светофор в городе был на площади у проходной завода. Не может быть, чтобы она добралась дотуда. Оглядевшись, Маргарита поняла, что всё-таки добралась. Она вспомнила, что вокруг завода всегда что-то трещало и шумело. И тогда наконец от этого воспоминания кокон лопнул, вокруг загудело, налетел, развевая волосы, ветер, и в лицо хлестнуло ледяной водой.

Время пошло.

Тогда Маргарита развернулась и по окраинной, идущей полукругом Ореховой быстро зашагала к бабушкиному дому.