Исчёрканная

12

Камень

Демьян встретил их в дверях. При виде Маргариты поднял брови – ей подумалось, что это знак не столько удивления, сколько вальяжной власти. Мысли, прошлое и настоящее, Галя, Лена, Иляна смешались так, что она даже не переживала всерьёз, что будет дальше. Как там Иляна сказала? Спефретус? Спефретус.

– Привет, Лянка. Привет, Ритка-Маргаритка, – протянул Демьян, склонив голову. – Решила всё-таки заглянуть?

– Она меня провожала, – вылезла Иляна. – Она уходит уже.

– Не торопись. Иди-ка, начинай там свои бесплатные уроки. У тебя ж пробный период простаивает. А мы с Маргариткой чаю попьём.

«Маргаритка». Её так в колонии звали.

Всё до такой степени повторяло вчерашнее – Демьян отгонял Иляну, Маргарита оставалась с ним наедине, – что походило скорее на фарс, чем на грядущий штамп.

– Я с вами, – упрямо сказала Иляна. – Я тоже чаю хочу.

– Иди, – велела Иляне Маргарита. – Мы с тобой уже выпили чаю.

– Я с вами, – тихо повторила Иляна. Исподлобья посмотрела на Демьяна: – Дём, тебе что надо от неё?

– Поболтать хочу с красивой девушкой, – улыбнулся он.

– Поболтать? – прищурилась Иляна.

– Ага.

– Не переживай, Илян, – попросила Маргарита. Хотелось, чтобы всё это кончилось уже поскорее. – А ты… – Она дождалась, пока Иляна, шаркая, скроется у себя. – Смотри не разочаруйся. А то вдруг я не такая

интересная

, как тебе рассказали.

– Ишь как… Ну пойдём.

Он открыл перед ней дверь, и Маргарита задержала дыхание, ожидая внутри что-то вроде родительской спальни: неряшливой, неживой, со спёртым воздухом, с душком перегара. Вместо этого обнаружилась почти пустая и довольно чистая комната, просторная, с плотными шторами и несколькими плакатами по стенам. Надувной матрас, шкаф, низкий стол – вот и вся мебель. На столе блестели стеклянные чашки.

– Что, правда чай заварил? – насмешливо спросила Маргарита.

– А что, я тебе врал когда-то?

– Иляне врал.

– Это в чём?

– В том, что сходишь с ней сегодня карту открыть.

– Я и схожу.

– Ты же сказал, сходишь, только если я приду.

– Так ты и пришла.

С лица Демьяна не сходила спокойная, бесящая улыбка – нагловатая, уверенная. Будто так и надо. Будто он заранее знал, что она придёт.

– Что, даже не сомневался?

– Ну как тебе сказать… Были опасения. – Ветер из открытой форточки шевельнул штору. Демьян сел на матрас, похлопал рядом с собой. – Но раз пришла, присаживайся. Могу чаю погорячей налить. Или покрепче.

– Даже так? Обойдусь как-нибудь.

Демьян пожал плечами, дотянулся до форточки, закрыл. Задёрнул штору. В комнате стало сумрачно, только закатный свет пробивался в щель между стеной и шторой. Солнечная полоска легла на лицо Демьяна, разделила на две неровных части, вызолотила чёрные, чуть кудрявившиеся, как у Иляны, пряди. Он взял чашку, сделал глоток. Маргарита с тоской спросила себя, зачем он тянет. Зачем издевается.

– Камень-ножницы или напёрстки?

– Чего? – опешила она.

– Выбирай игру.

– Мы тут играть собрались?

– Конечно, – улыбнулся Демьян и протянул к ней руку. Замер в нескольких сантиметрах. Кисть висела расслабленно, чётко виднелись вены. – Так что?

– Камень-ножницы, – растерянно выбрала Маргарита.

– Хорошо, – согласился Демьян. – Ну? Не умеешь, что ли?

Маргарита подняла руку, сжала кулак.

– Камень, ножницы, бумага… – серьёзно сказал Демьян. Его рука напряглась, кожа обтянула костяшки. – Раз, два, три!

Маргарита, не думая, сжала кулак крепче. Демьян, плавно скользнув пальцами по воздуху, показал ножницы. Констатировал:

– Камень тупит ножницы. Твой вопрос, Маргаритка.

– Что значит – мой вопрос?

– Кто выигрывает – тот задаёт вопрос. Другой отвечает. И играем снова.

Она помотала головой, отодвинулась:

– Что за фигня?

– Это твой вопрос? – Демьян опустил руку и подвинул ей чашку. Блеснул глазами: – Да, Маргарита, условие: говорим только правду.

– А если я совру? – с вызовом спросила она. – Или ты?

– Это будет на твоей совести, – усмехнулся Демьян. – Или на моей. Итак, твой вопрос – «что за фигня?». Это такая игра, Маргарита. Я ведь сказал Иляне: хочу поболтать с тобой.

– Зачем тебе это?

– Это уже второй вопрос. Сначала выиграй. Потом задавай. – Он снова поднял руку, дождался, пока Маргарита поднимет свою, и повторил ритмично-тягуче: – Камень, ножницы, бумага… Раз. Два… Три.

Маргарита оставила камень. Демьян выбросил бумагу.

– С твоим вопросом придётся подождать. Слушай мой. Когда ты…

– Мы так и будем играть? – перебила Маргарита. – Или ты наконец сделаешь то, зачем меня сюда притащил?

– Именно этим я и занимаюсь, – кивнул Демьян. – А ты опять спрашиваешь, не выиграв. Ладно, считай, я уступил свой вопрос. Камень… ножницы…

Маргарита заметила, как в углу покачивается странная тень, раздражённо выбросила камень и снова проиграла.

– Когда ты толкнула её, ты хотела, чтобы она умерла?

Демьян сидел неподвижно, не отрывая от неё взгляда. Ей показалось, что её ударили или сорвали одежду.

– Как ты вообще об этом узнал?

– Это снова вопрос. А мне пока нужен ответ.

– Я с тобой не собираюсь об этом говорить.

– Значит, не видать Иляне уроков, когда кончится пробный период. – В тоне Демьяна звучало сожаление, но глаза смеялись. Глаза говорили: попалась.

А Галины глаза говорили: «Я тебя нагну, гнида. Я тебя нагну, голодная ты вшивая шавка».

Маргарита глубоко вздохнула, втянула воздух. Сердце разгонялось, стучало так, словно всё это случилось только что. Мотивы Демьяна, Иляна в соседней комнате – всё это отступало, бледнело за слишком ярким призраком того дня. «Ты хотела, чтобы она умерла?» Хотела, чтобы Галя исчезла, чтобы исчезли издёвки, чтобы хотя бы в школе её перестали вдавливать как окурок в асфальт? Хотела попасть потом в суд, в колонию, хотела, чтобы потом сторонились и обзывали зэчкой, чтобы потом изнутри, из горла, из глаз сочилось это чёрное, липкое, заразное?

– Я не знаю, – ответила Маргарита, глотая горький и тёплый чай, пытаясь забить затхлый привкус. – И хотела, и не хотела… Я хотела, чтобы она отстала от меня.

Демьян выждал пару секунд. Маргарита молчала. Тогда он сказал:

– Засчитано. – И вновь поднял руку. – Камень… ножницы… бумага…

На этот раз выиграла Маргарита.

– Ты зачем меня спрашиваешь об этом? Тебе-то что? Какого фига ты роешься в моём прошлом?