Исчёрканная

Дядя Олег приходил к ним всё чаще и всё дольше засиживался по вечерам. Однажды уже совсем стемнело, и мама, выгнав Риту из-за стола, отправила её купаться. После купания, выключив воду и вытираясь, Рита тщательно прислушалась, но не разобрала никаких посторонних звуков. Она с облегчением вышла из ванной в халате с уточками и крикнула:

– Мам, а дяде Олегу разве не надо на работу завтра?

– А что такое? – Мама появилась в коридоре немного странная: Рите показалось, что у неё блестят глаза.

– Ну он сидел так долго у нас сегодня. Не выспится… Мам, у тебя помада размазалась.

Мама совсем не по-маминому, как-то неприятно и натянуто рассмеялась. Вытерла пальцем краешек губ. Посмотрела на Риту:

– Ему завтра на работу. Но он сегодня останется у нас на ночь.

Рита застыла. Мама подтолкнула её к комнате:

– Иди спать.

– Мам… – Рита не знала, что хочет сказать. Мысли разбежались, осталось только удивление с мутноватым привкусом чего-то испорченного. С затхлым, кисло-сладким привкусом.

– Иди спать, – повторила мама. – Я приду попозже.

Рита послушно, ничего не понимая, прошла к себе в комнату, заметив по пути, что на спинке дивана висит рубашка дяди Олега.

Легла в кровать. Прижала к себе Чарли.

Мама давно забыла, что отобрала его, а Рита давно нашла Чарли в коробке со старыми игрушками. При маме она с ним не играла, чтобы не напоминать, но приносила ему еду, украдкой гладила и выводила гулять на балкон, когда оставалась одна дома.

Рита не выключала ночник, прислушиваясь, но в соседней комнате было тихо. Потом хлопнула дверь и полилась вода. Потом опять включилась та музыка с щебетом и водопадом. Рита уснула, а когда проснулась утром, ночник всё ещё горел.

* * *

Наступили каникулы. Рита целыми днями слонялась по двору: гулять одной далеко мама не разрешала, но сама уходила на работу рано, а возвращалась поздно. Рита как-то спросила маму, чем она занимается, ведь продавать холодильники перестали, а в подвале, где они когда-то сидели, устроили аптеку. Мама сказала, что она работает в той же фирме, только в другом месте. А ещё сказала, что теперь Рита уже в седьмом классе и, значит, совсем большая девочка, а потому скоро её ждёт серьёзный разговор.

Рита насторожилась, но не слишком. Тянулись бесконечные и пустые летние дни, иногда она всё-таки покидала двор и добиралась до парка возле школы. Там стояли лазалки и ларёк с мороженым, но там же ошивалась Галя со своими подпевалами, и, когда Рита заметила, как они смеются, показывая на неё пальцем из-за кустов, она перестала ходить в парк.

К бабушке тоже было нельзя: мама объяснила, что бабушка уехала в санаторий почти на всё лето и вернётся только в конце августа. Рита удивилась, что бабушка даже не сказала ей ничего. Хотела позвонить, но телефон дома давно выключили.

Лето плыло, с киндерами ей давно стало неинтересно, Чарли пылился в коробке. Слегка утешали книги, но они быстро заканчивались. Как-то Рита попросила маму записать её в библиотеку. Мама растерянно кивнула, но сказала – позже. «Позже» не наступало и не наступало, и вот уже пыльным яблоком покатился август, вернулась вроде бы бабушка, но Рита всё равно проводила целые дни в тусклом одиночестве.

Мама оставляла в холодильнике еду: суп, чтобы разогреть и съесть на обед, макароны или кашу на завтрак и на ужин, как Рита решит. Рита съедала и то и другое на завтрак и к вечеру чувствовала волчий голод. Однажды мама не возвращалась дольше обычного, начал урчать живот и заболела голова. Рита открыла холодильник, взглядом пошарила по полкам, но не обнаружила ничего, кроме коробки с кефиром, засохшего чеснока и кастрюли с сырой картошкой.

Ей вспомнилось, что в детстве мама прятала вкусности у стенки на верхней полке – маленькая Рита дотуда не доставала. Рита-почти-семиклассница тоже дотягивалась с трудом. Но голод пересилил, она подтащила к холодильнику табуретку и взгромоздилась ногами на маленькое сиденье.

На верхней полке и вправду обнаружилось кое-что интересное. Вобла. Сыр. И целая череда алюминиевых банок, штук шесть или семь – сосчитать Рита не успела, потому что в замке скрипнул ключ, она попыталась захлопнуть холодильник, покачнулась на табуретке и упала.

Мама вошла. Постояла над ней молча. Ушла к себе.

* * *

Первое сентября выдалось неважным: мама выгладила Рите блузку, подарила красивую шерстяную юбку – и это было хорошо. Но в школе Рита тут же запачкала юбку о свежепокрашенную стену, а колготками зацепилась за гвоздь на стуле.

– Нищебродка – рваная колготка, – услышала сзади. Даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто это сказал. Весь день внутри крутилось смутное беспокойство.

На первой же математике Рита получила тройку. Правда, удалось неплохо ответить на литературе – рассказать о прочитанных за лето книгах. Галя и Валя опять хихикали сзади. На этот раз до неё донеслось: «Задротка – рваная колготка».

Она не совсем понимала, почему эти двое привязались именно к ней, и двигалась по коридорам с оглядкой. Уже после уроков на крыльце её перехватил Виталик. Он попросил дать ему почитать «Гарри Поттера», обещал то ли мороженое, то ли юбилейные монетки, но Рита отмахнулась – ей вообще не хотелось общаться с мальчиками, которые, все как один, платили Гале огуречную дань.

Беспокойство росло. Рита сама не понимала отчего, но постоянно казалось, что нужно как можно скорее бежать домой. Она сражалась с этим желанием весь день и наконец вырвалась из школы. Колотилось сердце, и почему-то было тоскливо и страшно. Рита выскочила со двора, даже не разбирая, что там Галя рассказывает про неё подругам, и помчалась домой, на ходу завидуя одноклассникам, у которых были сотовые телефоны.

Но кому бы она позвонила? Бабушке?

Тревога уколола сильнее. Рита так и не видела бабушку с весны.

Вбежав в квартиру, она обнаружила на обувном коврике мамины туфли и мужские ботинки.

– Мама! – Было трудно дышать от страха. – Мам, с бабушкой всё хорошо?

– А что такое? – спросила мама. – Всё хорошо. С чего ты взяла, что что-то плохо? – и рассмеялась так же натянуто и неприятно, как смеялась каждый раз, когда Рита спрашивала её о дяде Олеге.

Мама снова была непривычная и до сих пор в ночнушке. Снова блестели глаза.

– Мам… – испуганно протянула Рита.

В квартире стояла тишина, но ей чудилось, как что-то хрустит, обламываясь. Мама смотрела так, что Рита не выдержала и опустила глаза. И снова увидела ботинки на обувном коврике. И большую чёрную спортивную сумку на полу у обувной полки.