Исчёрканная

Засыпая, вычерчивая пальцем дорожку в завитушках ковра на стене над кроватью, Рита подумала, что было бы, конечно, здорово всё же уговорить бабушку забирать её не по пятницам. Тогда были бы и вечера с бабушкой и пирожными, и походы с мамой за киндером. Но, видимо, всё сразу хорошо не бывает. Ни у кого. Рита убедилась в этом ночью с воскресенья на понедельник.

Она доучивала стихотворение по литературе, спрятавшись под одеялом с фонариком. Маме сказала, что всё выучила, но на самом деле концовка постоянно забывалась. Доучив её наконец, Рита вынырнула, глотнула холодный воздух и поняла, что хочет в туалет. Из коридора она заметила свет на кухне. Мама забыла выключить, что ли?

Рита осторожно подошла. Сквозь волнистое дверное стекло было видно, что мама сидит за столом. Сквозь щель – слышно, что мама плачет. Рита хотела ворваться внутрь, броситься к маме и обнять. Она уже почти решилась, когда сообразила, что мама разговаривает по телефону, судя по всему, с тётей Олей, которая иногда заглядывала к ним в гости и приносила маленькие кисло-сладкие вафли – Рита их очень любила.

Она замерла, прислушиваясь. Знала, что подслушивать нехорошо, но ею словно командовал кто-то другой, кто-то загипнотизировавший, приклеивший к полу.

Мама говорила, что жизнь катится псу под хвост – Рита представила на секунду Чарли. Говорила, что с работой хуже и хуже, опять повышают аренду, из-за сетевых магазинов спрос совсем упал. Ещё что-то про бракованную партию холодильников – это Рита знала и так.

Ещё про то, что маме очень плохо одной.

«Одной? А я?.. Ей по пятницам без меня плохо?»

Про то, что она устала, очень-очень устала.

Рита отчаянно хотела толкнуть дверь, вбежать в кухню и сжать маму в объятиях. Но кто-то, тот самый, что заставил её подслушивать, велел развернуться и уйти на цыпочках.

Рита забралась в кровать. Спряталась под одеяло. Прижала к себе Чарли.

Что случилось? Они ведь вечером так хорошо погуляли. Даже зашли в кафе. Рита выбрала мороженое и коктейль с клубникой, мама – салат и какой-то сок в прозрачном бокале. Она была такая ласковая и весёлая потом.

Но, видимо, всё сразу хорошо не бывает.

Ни у кого.

* * *

Рита сидела за уроками – мама засекла, что ответы не сходятся, узнала про двойки по окружающему и математике, просмотрела тетради и запретила брать Чарли в школу до тех пор, пока Рита не перестанет так безответственно относиться к учёбе.

Потом мама ещё и спрятала куда-то Чарли.

«Пока не исправишь двойки, щенка своего не получишь».

«Опять ты вся расхристанная!»

«Хватит ныть, а?»

«Иди спать. Нет, я тебя не буду целовать. Сегодня не заслужила».

Рита долго не понимала, что изменилось. Рассказывала бабушке. Плакала. Бабушка гладила её по волосам, вздыхала, даже купила другого щенка, но это был не Чарли, а просто мягкая желтоухая собака с пластмассовыми глазами.

Стало очень грустно и страшно, пусто и холодно, когда Рита поняла, что бабушка не всесильна. Бабушка не могла вернуть Чарли. Бабушка не могла защитить Риту от Гали. Бабушка не могла вернуть прежнюю маму. Бабушка могла только покупать Рите по пятницам пирожные и разрешать пользоваться калькулятором. И смотреть мультики, когда надо было делать уроки. Но потом бабушка не смогла и этого – мама снова стала забирать Риту по пятницам. Вместе с дядей Олегом.

* * *

Они сидели на полу: Рита что-то выкладывала из пенопластовых кусочков, стесняясь, но дядя Олег очень ловко, очень весело расставлял и раскладывал зверей из киндеров по ковру, рассаживал по домикам, составлял постройки из книг и кубиков, разговаривал за зверей на разные голоса. Предлагал необычные игры, не отмахивался, как мама, а потом вытащил из кармана шоколадку и протянул Рите. Она оглянулась на маму, сидевшую на диване. Мама улыбнулась, и Рита взяла шоколадку.

Потом они пили чай с тортом. На кухне было немного тесно втроём, и Рите пришлось пересесть с привычного места в угол, но мама смеялась, дядя Олег рассказывал истории про своё детство, а в конце подарил ей ещё одну шоколадку и книжку, и было хорошо. Потом мама отправила Риту в комнату. Рита не имела ничего против. Листая «Гарри Поттера», она отламывала дольки шоколадки и краем уха слышала мамин и дяди Олега голоса, смех, потом – негромкую музыку из кухни.

Она долго не засыпала, но не из-за музыки – музыка, наоборот, баюкала, ей нравилось лежать в постели под то ли птичий щебет, то ли шум водопада. Но мама, никак не приходила мама, чтобы поцеловать и пожелать спокойной ночи… Рита уснула, так и не дождавшись.

Всю следующую неделю жизнь шла как обычно, но в пятницу её снова забрали мама с дядей Олегом, и они пошли в ресторан. Не в то кафе, где Рита ужинала с мамой в прошлый раз, а в настоящий ресторан, где было почти темно, горели маленькие цветные огни, а чай приносили в белых чашках на блюдцах, и рядом с каждой лежали белоснежные кубики сахара и жевательная резинка. Рита хотела попробовать жвачку – Галя постоянно жевала в школе розовые, со сладким ягодным запахом, и дразнилась, – но мама грозно сдвинула брови. Дядя Олег наклонился к ней, прошептал что-то на ухо. Мама засмеялась и разрешила.

Рита откусила кусочек, а остальное спрятала в карман – пожевать завтра. Тем временем принесли горячее: макароны показались Рите острыми и невкусными, но мама ела, кажется даже не замечая, да и дядя Олег тоже.

После фруктового салата Рита думала, что больше в неё уже ничего не влезет, но перед ней поставили молочный коктейль, а мама и дядя Олег стали пить кофе. Потом было что-то ещё в подарок – кажется, новая книжка, – но Рита уже плохо соображала. Её немного тошнило и клонило в сон. Мама накинула на неё свой плащ, и Рита задремала – совсем как когда-то давно, в закутке подвала, где мама и дядя Олег продавали холодильники.

Сквозь дрёму Рита снова слышала смех и стеклянный звон. В щёку упирался уголок книги, она отодвинулась и подумала, что ей немного жаль дядю Олега. Мама ведь говорила, что холодильники продаются совсем плохо. Откуда тогда деньги на подарки, шоколадки, торты?

Он приходил ещё несколько раз, играл с ней, они ходили гулять в ледяной городок. Дядя Олег усаживал её на колени и съезжал с горки. Рите было неловко и неудобно, она чувствовала, как колет его щетина, и боялась как следует уцепиться за него. Хоть дядя Олег крепко держал её за пояс, она боялась. А ещё от него иногда странно и неприятно пахло:

сладко, кисло и затхло вместе. Риту подташнивало от этого запаха, совсем как тогда в ресторане.

* * *