Исчёрканная

– Чего такая грустная? – спросила мама, ведя её, сонную, в кровать. – Где твой щенок-то?

Рита показала щенка, приютившегося в кармане пижамы. Мама погладила её по макушке. Потом потрепала щенка.

Рита старалась не думать, что, как только мама отдала деньги и она забрала щенка, продавец тут же вынул из-под прилавка ещё одного. Такого же. И положил туда же.

Ничего не изменилось.

Да, щенок, попавший к Рите, обрёл имя и дом. Но на прилавке и под ним осталось ещё, может быть, сто таких щенков и других игрушек. Одиноких и безымянных.

Мама поцеловала Риту на ночь и ушла, прикрыв дверь. Под ней привычно засветилась полоска света. Постепенно полоска начала расплываться, Рита спрятала мокрое лицо в щенячьей шерсти. Шерсть щекоталась, но Рите было не до смеха. Она снова думала о том, что не может взять к себе всех. Что она вообще может очень-очень мало, а они лежат там на выцветшей скатерти под дождём и под снегом.

«…и ты ничего не сделаешь с этим»

«…что бы ты ни делала, этого будет мало»

«…и так будет всегда»

* * *

– Ритка, ты проснулась, нет? – крикнула из прихожей мама. – Тебя сегодня бабушка заберёт.

Сонная Рита выглянула из комнаты. Мама стояла перед зеркалом и вдевала в уши серёжки.

– Какая ты красивая, мам!

Мама была красивой всегда, но в этот раз особенно: высокая причёска, зелёное платье, изумрудные серьги с камешками. Как принцесса.

Мама рассеянно улыбнулась, подтолкнула её в ванную:

– Иди умывайся. Надо сегодня пораньше выйти.

Рита умылась, выпила чай, съела глазунью. Пошла одеваться.

– Форму физкультурную не забудь, – велела мама.

Одной рукой она держала маленькое зеркальце, другой – тушь. Потом взяла помаду и забавно задвигала губами. Рита, затаившись в углу, смотрела. Ей нравилось наблюдать, как мама красится, нравилось, как пахнет её сундучок с косметикой. Правда, трогать его не разрешалось, но Рита всё равно заглядывала, когда мамы не было дома. Вдыхала слабый аромат пудры, сладкий – помады. Нюхала мамины духи.

– Ты такая красивая, – повторила Рита. И принялась быстро запихивать в рюкзак форму, боясь, что мама начнёт ругаться, если увидит, что она стоит без дела. Но мама не рассердилась. Обернулась, улыбаясь, кажется вовсе не замечая рюкзака. Обняла Риту.

– Чарли возьмёшь?

– Конечно, – кивнула Рита, устраивая щенка на мягком пакете с формой.

* * *

В школе Рита строго следила за тем, чтобы Чарли никто не обидел, а лучше того – не заметил, особенно Галя. Математика, чтение, «Песенка о пиратах»

[7]

[«Песенка о пиратах» – стихотворение Новеллы Матвеевой.]

, игра в «Черепашьи яйца» на перемене, контрольная по русскому… На рисовании она пролила грязную воду на кофту и за всем этим совершенно забыла об утренней маминой красоте. Зато изо всех сил пыталась отстирать рукав в туалете. Вроде бы получилось, но, во‐первых, на мокром толком не разберёшь, отстиралось или нет, а во‐вторых, сырой от манжета и почти до подмышки рукав противно лип к коже, и выжать его не получалось. Такой – наполовину сырой, испачканной зелёной краской, с засохшим на локте кусочком мыла – бабушка обнаружила Риту около раздевалки.

– Ба! – закричала Рита, бросаясь вперёд.

– Риточка! Ты где возилась, в какой грязи? Юбка наперекосяк, сумка нараспашку. Ну ты же девочка…

Рита засмеялась и махнула рукой. Бабушка поворчит и перестанет. В отличие от мамы, она на таком вообще не зацикливалась.

Выйдя из школы, она завернули на мини-рынок, и бабушка купила мороженую вишню на развес.

– Блинчики с вишней будешь?

– Буду! И Чарли будет!

– Чарли?

– Щенок. Я тебе ещё не показывала, ба! Мама вчера купила.

Дома бабушка познакомилась с Чарли: он сидел на кухонном подоконнике вместе с Ритой и наблюдал, как бабушка готовит тесто, а потом жарит блины: масляные, горячие, с ледяной сладкущей вишней внутри, от которой кололо зубы, но только в первый укус. Потом вишня теплела и таяла от жара блина.

В следующие два месяца бабушка встречалась с Чарли довольно часто: Рита брала его в школу каждый день, а бабушка теперь забирала её почти каждую пятницу.

Было немного жалко: мама больше не приносила киндеров. Но одновременно хорошо: у бабушки можно было не волноваться насчёт несошедшегося ответа в домашке по математике, и смотреть «Джуманджи», который запрещала мама, и сидеть прямо на полу хоть с книгами, хоть с раскрасками. Каждый раз по пути из школы бабушка разрешала выбрать любое пирожное из витрины кондитерской. Рита уже попробовала трубочку, корзинку с кремом, цыплёнка, маковый рогалик и слоёный язык. Оставались только кольцо с орехами и молочный коржик.

Однажды Рита попросила бабушку забирать её по четвергам, а не по пятницам. Бабушка странно смутилась и сказала, что в четверг занята. Рита предложила среду, или вторник, или понедельник.

– В общем, любой день, кроме пятницы, ба. Можно?

– А почему? – спросила бабушка, по-прежнему глядя на неё странно и как-то не очень весело.

– Раньше в пятницу, когда мама меня забирала, она всегда покупала киндер, – объяснила Рита. – А в другие дни – нет. А теперь она меня не забирает и не покупает.

– Жалко, конечно, – как будто бы даже недовольно протянула бабушка. – Но в другой день не получится. Никак.

Рита пожала плечами. Жалко, конечно. Не киндера жалко – бегемотов, львов, динозавров и пингвинов у неё уже целых три пенопластовых дома, – жалко этой прогулки с мамой до мини-рынка и там, по узким тесным лабиринтам, до прилавка конфетного отдела. И этого момента, когда трясёшь киндер возле уха, угадываешь по тяжести, по звуку, какая внутри игрушка. А потом шершавая фольга мнётся и глухо звенит под пальцами. И разламывается шоколадное яйцо. Нажимаешь на жёлтый футляр, сдавливаешь, половинка отскакивает, и внутри, в бумажном гнёздышке из инструкции, находишь игрушку. Бегемотика. Лягушонка. Динозавра с каской или кошечку с зеркалом.

В один из пятничных вечеров бабушка не дозвонилась до мамы. Куда-то ушла, велев Рите никому не открывать. Вернулась расстроенной и сердитой. Рита испугалась, что бабушка ходила в школу и узнала про её двойку по окружающему миру, но бабушка ничего не сказала про двойку, а сказала, что на ночь Рита останется у неё – мама занята.