Исчёрканная

Мать всё же уехала с отчимом. «Может быть, меня испугалась», – отстранённо подумала Маргарита. Немного посидела, глядя в окно, на сереющий двор, на то, как прыгают по ветке ночные птички. Затем достала мамину заначку с кофе, заварила густой и горький. Надеялась, станет лучше, но после кофе только зазнобило. Запила остатками анальгин, дождалась, пока полегчает, встала и, не обращая внимания на озноб, принялась собирать вещи.

– Алло. Ба, это Рита. Можно, я у тебя поживу немного?

К счастью, она попала на светлый промежуток. Периодически бабушка забывала, что у неё есть внучка, да и многое другое забывала, но порой помнила. И всё, что требовалось сейчас, – добраться до бабушки, пока она в очередной раз не забыла. Разыскать ключ. И остаться там. Дальше, если даже бабушка забудет, можно притвориться, что Маргарита всегда с ней жила. Можно соцработником притвориться – бабушка к ним относилась так же, как Иляна к еде: никогда не брезговала.

Маргарита оделась, закрыла дверь и вышла на улицу. Уже шуршали дворники, хотя было ещё совсем рано, и грязи всё равно по колено. Рюкзак давил на следы от ремня, Маргарита сняла его и понесла в руках. До бабушки минут сорок пешком.

Когда она пришла, по всей квартире горел свет. Бабушка шаталась по комнатам, не замечая ни Маргаритиного появления, ни её присутствия в кухне. Вошла, пошарила по шкафам. Вынула пачку соды, замотала в платок. Не обращая внимания на Маргариту, бабушка спрятала соду в кастрюлю, в которой ещё теплела сваренная картошка. Закрыла крышку, кивнула, ушла в комнату. Скоро оттуда донёсся щелчок пульта. По телевизору шёл концерт.

Маргарита вынула из кастрюли картошину, растолкла вилкой, посолила. Встала у окна. Незаметно для себя съела всю, наблюдая за кошками на крыше сарая. Одна кошка была худющая и гибкая, другая – ленивая и жирная, как только под ней дряхлая крыша не проваливалась.

Доев, Маргарита заглянула в комнату. Бабушка слушала концерт.

– Ба! Привет!

Бабушка не откликнулась.

– Я в ванную, ладно?

Никакого ответа.

К счастью, в ванной была задвижка. Маргарита закрылась, сняла футболку, встала спиной к зеркалу и вывернула шею. Всё выглядело не так страшно, как чувствовалось. Хорошо бы, конечно, какую-то мазь… Она прокралась в кухню, где в одном из шкафов раньше лежала старая автомобильная аптечка. Открыла. И брезгливо отшвырнула, едва удержавшись, чтобы не взвизгнуть. Аптечка кишела то ли муравьями, то ли жучками – в темноте было не разобрать. Маргарита огляделась, схватила с подоконника полотенце и, обмотав аптечку, бросилась из квартиры. В подъезде был мусоропровод, но если выкинуть туда – кто знает, расползутся ещё по всему дому…

Держа аптечку на вытянутой руке, Маргарита выбралась на улицу. Помойка чернела на другом конце двора. Ветер прохватывал только так, но её и подгонять не надо было. Добежав до баков, Маргарита швырнула туда аптечку вместе с полотенцем. Отдышавшись, почувствовала, как колет спину, ноет сухая кожа и щиплет царапины. Аптеки, конечно, ещё закрыты, да и на какие шиши? Придётся терпеть.

Маргарита вернулась в квартиру, шаркая незашнурованными кроссовками. Трижды вымыла руки.

– Ба, у тебя есть таблетки какие-нибудь от боли?

Бабушка оглянулась. Уставилась на Маргариту:

– Ты кто?

– Рита, – чувствуя холодок и тоску, ответила Маргарита. – Твоя внучка.

Бабушка подозрительно нахмурилась. Отодвинула Маргариту, прошла на кухню. Маргарита прислонилась к косяку, глядя, как бабушка ищет что-то в холодильнике под окном.

– Соду потеряла? Она в кастрюле.

– Дурындка. На́ твоё лекарство. – Бабушка протянула бутылку.

– Это… водка, что ли? – оторопела Маргарита.

– Спирт, – обиженно сказала бабушка. – Всё не выпей. И дверьми больше не греми, а то придут эти шушеры со шкафа.

Когда бабушка ушла к телевизору, Маргарита вернула бутылку в холодильник. Посмотрела на телефон, размышляя, позвонить матери или нет. Слышать мамин голос, мамины слёзы не хотелось. Маргарита напечатала и отправила, не перечитывая: «Как дела? Я у бабушки. Всё ок».

До школы можно было ещё поспать почти час. Засыпая, она снова смотрела в потолок. По нему пролетали веера фар – они запросто дотягивались до второго этажа. Маргарита встала, задёрнула шторы, а потом укуталась в одеяло.