Исчёрканная

– Чего он у тебя одноглазый? – зачем-то спросила Маргарита.

– А‐а. Его Антон украл у Кати и бросил в унитаз. Типа он очень грязный, надо вымыть. Катя после этого не захотела его трогать. А я постирала, только глаз намок и отклеился. И он не заводится больше. Но всё равно милый.

«Его Антон украл у Кати и бросил в унитаз. Типа он очень грязный, надо вымыть».

«Как же от тебя воняет, а! Валь! Позови Марата, надо её помыть».

Гляибля. Гляибля. Страх и тьма поднимались, как вода в засорившемся сливе. Выше и выше. К горлу. К носу. Захлёстывали.

– Рита! Рита, ты что?

Она опомнилась, сидя на кровати Иляны. Во рту был железный привкус.

– Что с тобой? Принести воды? – хрипло спросила Иляна, рукавом вытирая нос.

– Себе лучше салфетку принеси, – пробормотала Маргарита.

– Что с тобой?

– Не знаю. Может, разволновалась, – ответила она, пытаясь утихомирить змею внутри. В груди теснило, растерянность мешалась с неловкостью и досадой.

– За меня, что ли? – вручая ей кружку с водой, фыркнула Иляна. В ноздре надулся пузырь.

– Высморкайся, – велела Маргарита. – Ну, считай, за тебя.

– С чего это тебе за меня волноваться?

– С того, что у меня была подруга. Дура, как ты. И она плохо кончила. – Маргарита залпом проглотила тёплую воду. – Не хочу, чтобы с тобой было так же.

Иляна помолчала. Забрала кружку. Села на табурет у стола.

– Ну… ладно. Но ты зря волнуешься. Всё со мной офигенно.

– У тебя кто-то ещё из взрослых тут есть?

– Брат, – буркнула Иляна. – Спасибо, что зашла.

Маргарита постояла на пороге.

– Ну пока?..

– Пока.

Как всё это было странно, противно. И жалко было Иляну, и бесила она – своей самоуверенностью и ленскостью. И ещё бесило собственное бессилие, с которым Маргарита и не могла, и права не имела ничего делать. «Не отсвечивай». Мигрень это ей ясно сказала. А Лена доказала, своим примером.

* * *

Вернувшись из «Дворика», что-то начеркав по географии и кое-как ответив на вопросы по английскому, Маргарита устроилась на подоконнике. Из щелей дуло, но она заткнула самую широкую подолом длиннющей кофты и прислонилась к косяку. Отчим с матерью ругались за стеной. Но здесь, по крайней мере, всё же можно было найти что поесть. И не пахло так жутко – по крайней мере, постоянно. И входная дверь всё-таки закрывалась на замок.

Маргарита зажмурилась, чувствуя, как внутри снова ворочается неловкость, а ещё злоба и жалость. Что она может сделать для Иляны? Ничего. Как и для Лены. Она только для себя может попытаться поднажать на учёбу. И может, Иляну как-то попросить помочь, раз уж соседки…

Ночью, когда отчим затих, а мать, судя по всполохам из-под двери, смотрела телевизор без звука, Маргарита пробралась на кухню за цитрамоном. Разболелась голова. Воды в чайнике не было, пришлось налить из-под крана.

У Иляны ведь наверняка нет никаких лекарств. Может, у неё и чая нормального нет, не говоря о лимоне, о сахаре. Тётя придёт с суток и завалится рядом с дядей. Брат…

Непонятно, что у неё за брат. И где родители? Откуда она вообще такая? Информатика, физика, английский. Домики, звёзды. Фёрби из унитаза.

Маргарита забралась в кровать, укрылась до подбородка. Ощущение было, словно залипла в паутине.

«…и так будет всегда»

«…и ты ничего не сделаешь с этим»

«…что бы ты ни делала, всё будет впустую»

«…таких, как ты, миллионы»

«…и так будет всегда»