Страница 137 из 154
Гнатенко: Перспективы обширны. Это и разворот работ на пятом и шестом блоках, и в Крыму по строительству санатория, профилактория, пионерского лагеря – у нас уже создана группа «Крым», которая пока в Киеве, но начнет активно перемещаться в теплые края для обеспечения нашего соцкультбыта на берегу Черного моря. И начало проектных и строительных работ по созданию специального предприятия по переработке радиоактивных отходов на нашей территории. Так что работы у нас много, я думаю, надолго, и всем нам хватит…
НП: А что касается СП «Комплекс»? Говорили, оно отделяется?
Гнатенко: Не сам «Комплекс», а часть его выделяется и начинает работать на перспективу. «Комплекс» как был, так и останется, он будет заниматься теми нашими «черными делами», которыми он занимается и сейчас: могильники, ПуСО (пункты специальной обработки), санпропускники. Но создается направление, которое будет готовиться к предстоящим авариям, к предстоящим работам, связанным с высокой радиоактивностью, на атомных станциях. Это отделение будет заниматься робототехникой, созданием механизмов и машин под такие сложные работы.
НП: На Новый год здесь остаются люди. Как, по-вашему, они будут справлять Новый год в Зоне?
ЕИ: По-разному, думаю… Вот устанавливаются елки везде – и в Чернобыле, и в Зеленом Мысу, и на станции даже… Ну, будут новогодние празднества, торжества… но, конечно, без алкоголя, поскольку Зона закрыта для принятия…
НП: А вы сами уезжаете?
ЕИ: Да, я уезжаю на Новый год.
Слава богу, и мы уезжаем. Осталось полтора дня продержаться.
Я вышла от генерального директора, по дороге надо было еще заскочить в отдел кадров, где на меня до сих пор не оформили табель, случайно оглянулась – и вдруг на острие Советской улицы увидела громадное, невероятно громадное солнце! В конце Советской, в сторону КПП, стоял огромный медный блин величиной с дом, с башню! Солнца таких размеров я в жизни не видела, даже не по себе стало, как-то вдруг подумалось, что это враждебная планета подлетела к Земле и скоро с ней столкнется…
* * *
Вернувшись в отдел, я села за машинку, чтобы перепечатать интервью, и тут:
– Старуха! Зайди, покажу кое-что… Статья вышла!
Я перебежала коридор. Шеф с довольным видом разглаживал «Литературную газету», развернутую на полосе. Не в силах бороться с искушением, я потянула газету к себе. Против ожиданий, он отпустил, и я оказалась один на один с полосой, над которой работала всю первую вахту.
Статья подписана двумя фамилиями, шефа и моей. Это уже победа. Жадно читаю… И с ужасом понимаю, что все мои хитрости пропали даром, вся фактическая информация из статьи исчезла, ни одной цифры, ни одного факта, которыми я так гордилась.
* * *
Совершенно убитая, я тащилась домой в темноте, как всегда. Вот и наш фонарь… горит… значит, Володя дома. Привычно сняв свои югославские сапожки и финское пальто в прихожей, подумав при этом, что завтра потащу на них зонную «грязь» в Москву, я открыла дверь – и увидела Жору.
– Вот и отлично, можем идти, – изрек он при моем появлении.
– Жорка нас на новоселье приглашает, пойдем, Коша? – показался из кухни Володя.
Что ж, буду топить разочарование от своей статьи в… что там у них сегодня есть?
У Жоры было все. Водка, коньяк и остатки домашнего вина, а также новые картины, старые иконы и полный дом народу. Мы сидели за длинным столом на втором этаже – Миша Дубашинский и его друг из Госкомгидромета Женя, Алик из Академии наук, отдельский фотограф Салмыгин, еще один фотограф Юра, Галочка Питенина, та самая блондинка-припятчанка, и другие приятные люди. Мы справляли официальное Жорино новоселье и наступающий Новый год. Это было начало нашей чернобыльской коммуны.
Мне было хорошо здесь с ними. Эти дурацкие бета-распады уже вовсе не мешали наслаждаться нашим праздником… Мы уезжали назавтра, и жалко было расставаться с друзьями на целых восемь дней, на которые мы договорились с Вовкой, соединив наши межвахтовые отпуска.
Возвращение в Зону после праздников не пугало. Даже наоборот… Как там сказал врач-писатель Щербак? Или это был Андреев? «Вот это и есть действительно неадекватная реакция»?