Страница 135 из 154
– Сергей Михайлович, мне уже кажется, что он просто глуп. Я знаю, что вы не хотите верить, что ему только тридцать четыре года, но это – чистая правда… согласна, трудно допустимая, – мне было смешно, и я сдерживалась, чтобы не улыбаться: Зенович ни за что не хотел принять тот факт, что Валенко моложе его.
Зенович помолчал, потом изрек:
– Наверное, это-то можно объяснить его возрастом – если он действительно таков, как вы говорите. Черта молодости: люди очень любят себя и свои мысли и не допускают, что кто-то может относиться к ним иначе.
Мы уже допили кофе.
– Наденька, хотите еще?
– Да, если можно…
Я была просто счастлива, для моего пониженного давления кофе совершенно необходим, без него работать невозможно, голова разрывается от боли.
– А почему же нельзя? Я, честное слово, совершенно не понимаю, почему вы там в своем отделе терпите этот террор! Думаю, Валенко не разрешает вам кофе пить, чтобы ему больше досталось, потому что весь дефицит они с Лотышем делят между собой. Ведь то, что они приворовывают в столовой ПК, наверное, ни для кого не секрет. Это здесь расценивают как милые шалости…
Меня понесло:
– А то, что весь отдел на прошлой неделе получил у Ваховского австрийские пальто? Они в «Березке» стоят 260 чеков! Вдобавок к югославским тройкам! Отличная спецодежда для Зоны!
Зенович опять попытался не поверить.
– Где они?! – вскричал, поперхнулся, покосился на дверь и понизил голос: – Покажите! Кто в них ходит?
– Как «кто ходит»? Конечно, никто не ходит, все для дома берегут. Разве что Алик, наш новый сотрудник, он только что приехал из Москвы и не отвык еще от московских мерок, не адаптировался…
– Хм… а вы почему не взяли?
– Пальто мужские.
– А если бы женские, взяли бы?
Вопрос на засыпку.
– Да, наверное… – ответила я, поколебавшись, и быстро задала отвлекающий вопрос: – А кстати, откуда в Припяти вся эта роскошь?
– Город атомщиков, спецснабжение…
За дверью тяжело протопала Алевтина Ильинична, грозная секретарша ПК и самого Щербины. Ее перемещения не могли остаться незамеченными как на этом этаже, так и внизу, на нашем, хотя она двигалась относительно легко для своего веса килограммов в сто двадцать.
Зенович снова помолчал и вдруг завелся:
– Но слушайте, что же Гнатенко?! Не знает? Такого не может быть! Ни в коем случае! Во-первых, ведь Валенко подчиняется непосредственно ему! Во-вторых, они и вообще вроде как друзья… Значит, Гнатенко – такой же?.. Я, к ужасу своему, все больше утверждаюсь в этой мысли… Помню, в ноябре 86-го летел с ним в Москву спецрейсом, два человека всего в самолете: Гнатенко и я. Я тогда еще и понятия не имел, кто это такой… И ведь за год ни-че-го не доделано! Ездят они с Валенко по Зоне, кормятся в «кормушке» Правкомиссии, а дела – явно не в той мере, как следовало бы! А средства гробятся – громаднейшие!.. Наденька, вы только не считайте, что здесь, в Зоне, все такие…
Да я вовсе так не считала. Мне достаточно было посмотреть на ребят из «Комплекса». Только вот я никак не могла понять, почему именно те, кто «не такие», оказываются мишенью.
– Ведь, кажется, уж здесь-то должны не мешать, как везде на Большой земле, делать дело! А все равно – мешают! – И я рассказала о приказе Гнатенко, которым он отстранил начальника «Комплекса» от должности.
Зенович не стразу поверил.
– Какая низость… Это явно давно рассчитанный удар, чтобы провести разделение между «Комплексом» и «Комбинатом», пока у соперника связаны руки.
– Сергей Михайлович, какое разделение? Я думала, там только группа научно-исследовательских работ отделяется?
– Насколько я знаю, Самойленко хочет выйти из «Комбината» и создать на базе «Комплекса» самостоятельное предприятие, специализирующееся на атомных авариях. А Гнатенко, конечно, не хочет терять власть над «Комплексом»…
22.12.1987
День энергетика. По первой программе ТВ показывают тематический документальный фильм, закадровый голос вещает: «Самое главное, чему учит Чернобыль, – это высочайшее чувство ответственности. Ответственности социальной, гуманитарной и экологической. Без этого чувства нельзя делать ни единого шага…»
26.12.1987
У нас новое распоряжение: с января все талоны на еду Ваховский, минуя сотрудников, сдает на кухню заведующему столовой В. А. Лотышу. Те сотрудники, которым такой порядок не нравится, которые свои талоны хотят получить лично, в нашу столовую допущены не будут. Ваховский подаст список этих сотрудников, и они «стройными рядами отправятся в СТО» (Валенко). Распоряжение родилось после того, как Валенко и Лотыш час просовещались в кабинете шефа за запертой дверью.
А на посту при входе в наше здание теперь дежурят военные, а не менты. Милиция здесь, конечно, подлая, и ее сильно не любят. Поэтому то, что количество товарищей в серой форме начало сокращаться, в общем-то, радует. Однако весь Чернобыль знает, с чего началось это сокращение. Не только в нашем «желтом доме» Правкомиссии об этом рассказывают, я слышала эту историю даже от сотрудников Академии наук Украины!
Наша Алевтина Ильинична, бессменный секретарь Правительственной комиссии, как обычно, везла из Зоны продукты. Спецмашина ПК, на которой Ильинична ездит домой в Киев и которая идет с грифом «без досмотра», была, как всегда, забита дефицитными продуктами, позаимствованными из нашей столовой. И вдруг ни с того ни с сего машину досмотрели. Милиция себе такое хамство позволила! «Ваш “желтый дом” ходил ходуном, – рассказывал Жора, который присутствовал при бесславном возвращении Алевтины Ильиничны. – Ильинична, дюймовочка наша, топала так, что чуть здание не развалила. Как так?! Ее, самоё секретаршу Щербины, завернули от КПП?!»
Ильиничне за это не было ни-че-го. А вот количество сотрудников милиции начали резко сокращать. И наших в первую очередь отправили на отдых. Слишком много их вдруг стало!
* * *
В отсутствие кофе приходилось пить чай. Я уже привыкла к процедуре заваривания чая, когда-то показавшейся мне дичью. Мы наливали в чайник минеральную воду из бутылок и кипятили, а потом заливали кипятком чайную крошку пополам с опилками, которую продавали в магазинах. В Советском Союзе не существовало воды без газа, минеральная вода была обязательно газированной и соленой, так что чай получался специальный, со вкусом Зоны.