Страница 16 из 35
Я не могла дождаться вечера и написала сообщение Саше:
«Очень хочу тебя увидеть». Ответ пришел через секунду: «Я тоже. Соскучился смертельно» Мы договорились встретиться на Монмартре, поближе ко мне.
– А отчего он не приглашает тебя к себе? В каком отеле он остановился? – спросила Лена.
Я пожала плечами.
– Не знаю, но мне так удобнее, ведь ночевать у него означало бы взять на себя лишние хлопоты: одежда, зубная щетка. Не забывай, мне ведь завтра снова с утра нужно бежать.
И все же я решила спросить Сашу, где он остановился. Но он сделал вид, что не расслышал меня, переведя тему разговора в другое русло. А я не стала переспрашивать. Позже он скажет мне, что живет на Елисейских Полях, снимает там квартиру.
Мы провели чудесный вечер, поужинав на Монмартре и прогулявшись по нему. Надо ли говорить, что ночь тоже была потрясающей? Саша был тем мужчиной, с которым испытала я невероятное наслаждение. Все, что было до него, разом померкло на его фоне.
Когда утром открыла я глаза, то увидела, как он снова что-то записывает в телефон. Я протянула к нему руку.
– Ты прочтешь мне, когда закончишь? – шепотом спросила я, словно боясь спугнуть его музу.
Вместо ответа, он оторвался от телефона и, отбросив его в сторону, подарил мне жаркий поцелуй.
– Я описал нашу с тобой ночь, – отпустив мои губы, произнес он.
Следующий день был снова сказочным. Вечерняя прогулка, разговоры по душам, ночной феерический секс.
У меня в запасе оставался всего один. У нас в запасе.
– Сдай билеты, – предложил мне Саша. Вернешься на работу на следующей неделе. Ты же босс и можешь себе это позволить.
– Не могу, – удрученно протянула я. Без меня все дела встанут.
Я очень дорожила клиникой, и знала, что мое долгое отсутствие не лучшим образом скажется на ее делах.
– Очень жаль, – в голосе его я услышала ледяные нотки.
По сердцу полоснуло чем-то острым. Бывает так, ничего особенного не случилось, но знаешь, что что-то не так. Знаешь, а повлиять на это не можешь.
Последний день был, тем не менее, шикарным. И этот день затмила еще более крутая ночь.
Рейс на Москву был дневным. Саша провожал меня в аэропорт. У меня сосало под ложечкой. Скользкое, липкое чувство разлуки. Мне не нравилось, что я лечу одна, что он остается в Париже, как он сказал мне, еще на неделю.
Я привыкла полностью контролировать свою жизнь, а тут все вышло из-под контроля. Сама не зная почему, но я чувствовала себя преданной, причем самой собой. Все дело было в том, что мой прошлый мир был полностью разрушен, а как жить в новом, я не имела никакого представления. Саша объяснил мне, что хочет поработать над романом, что именно благодаря мне книга, которую он вынашивал в себе долгое время, наконец-то стала писаться.
– Понимаешь, у меня давно не было такого вдохновения, а все ты. И, конечно, Париж.
Когда пришла пора прощаться, я заплакала. Слезы потекли по моему лицу, а я не могла их остановить.
– Эй, Ларочка, чайка моя, ты что? Я же вернусь в Москву очень скоро и мы с тобой погуляем еще по ее бульварам и будем вспоминать наши парижские денечки.
– Ты меня забудешь, я знаю. Кто я такая? Случайная пассажирка, которой по ошибке выдали билет на твой самолет. Может быть, вовсе и не я должна была оказаться рядом. Любая была бы очарована тобой, уверена.
Он вытер мне слезы платком и просто сказал:
– Такую, как ты, чайка, забыть невозможно. Такие женщины врезаются прямо в сердце. Я буду рядом очень скоро, верь мне, пожалуйста.
Конечно, я верила, я просто бы не выдержала без этой веры. Но в душе предательски ныло и саднило, когда мой самолет поднялся в воздух. На этот раз место рядом со мной оказалось пустым, что еще раз напомнило мне о том, что место Саши никто больше не займет. Ни в самолете, ни в моей жизни.
Я очень пожалела, что не сказала ему на прощание самого главного, не сказала, что люблю.
Работа в клинике закрутила меня, времени на грустные мысли у меня не оставалось, чему я была несказанно рада. Весь день я разгребала накопившиеся за период моего отсутствия, дела, а вечером просто валилась с ног от усталости.
Саша писал мне сначала ежедневно. Это были очень милые сообщения от него, полные нежности. Он подробно расписывал мне все места, где был за день, и даже присылал отрывки из новой книги. Мне очень нравилось, как он пишет – чувственно, вкладывая в каждую строчку свою душу. День, когда он собирается вернуться в Москву, я не уточняла.
Однажды наша переписка оборвалась. Я писала, сначала ужасно беспокоясь о том, что произошло с ним, возможно, что-то дурное, я обрывала его телефон. Молчание.
В глубине души я давно чувствовала, что так будет. Скорее всего, думалось мне, он нашел в Париже другую музу.
Тишина длилась неделю, потом я просто прекратила отправлять ему сообщения. Какой в них толк, если нет ответа? Слезы мои высохли, а дела снова закрутили меня. Я перестала проверять свой телефон в надежде получить от Саши весточку. Но однажды вечером, когда я уютно расположилась в гостиной, забравшись в кресло с ногами и потягивая белое полусладкое, мне пришло сообщение. От него:
«О тебе только шепотом. Без фраз, закрученных лихо кружевной паутинкой. О тебе не напоказ, о тебе искренне, больно и очень нежно. По-настоящему. Чем больше я молчу, тем больше слов копится для тебя в моей душе. Они все твои – от самых светлых и добрых, до резких и горьких. О тебе только шепотом, о тебе только сердцем…»
Не долго думая, я ответила:
«Быть рядом с тобой. Просто держать тебя за руку. Иметь возможность коснуться твоих волос, в которые так приятно запустить свои пальцы. Целовать губы твои, руки, зарыться лицом в твои ладони. Я люблю твою душу, но боже мой, как мне тебя не хватает! Чтобы ты рядом был живой, настоящий, такой тёплый и только мой. И неважно вовсе где, не суть, при каких обстоятельствах, главное вместе. Мне ничего не нужно, ни чудес, ни звёзд с неба, ни денег больших, ни славы. Мне бы только одно – прильнуть к твоей груди и услышать, как оно стучит – твоё сердце. Приезжай поскорее.»
Спрашивать его о сроках я не стала. К тому моменту прошло два месяца, и это вместо обещанных двух недель. В глубине души я уже вообще не верила, что мы встретимся. А когда Саша снова пропал на неделю, во мне что-то сломалось, оборвалось и сгорбилось. Даже внешне я стала другой – я была словно какая-то потухшая звезда. Ничего не хотелось и все валилось из рук.