Страница 14 из 35
– Я такая с детства, мне трудно пустить кого-то внутрь себя. Даже к родителям у меня никогда не было столь сильной привязанности, как у других детей. Мне всегда нравилось это состояние – быть одной.
– А что же мужчины? – его интерес возрастал, – неужели никому ни разу так и не удалось задеть твое сердце?
– Никому. Я даже не знаю, что такое любовь, – рассмеялась я.
– Сколько тебе лет?
– Тридцать три.
– Я думаю, все дело в том, что твое одиночество просто гораздо больше, чем у других людей. Именно поэтому тебе кажется, что ты его любишь. А на самом деле, оно, словно врожденная болезнь, въелась в твой организм, а ты просто привыкла с ним жить. Ты просто иначе не пробовала. Я даже думаю, что оно, подобно опухоли разрастается в твоем сердце и незаметно подтачивает его.
– Ух, ты. Интересно.
– И чертово одиночество будет разъедать твою душу, до тех пор, пока не встретишь ты того, с кем можно танцевать под дождём, смотреть на звёзды и рассказывать друг другу взахлёб свои сны. Ты будешь совершенна одинока внутри, не смотря на отчаянные попытки сжать чью-то руку покрепче. Твоё намерение следовать шаблонному пути счастья, навязанному нам с детства, не приносит никакой радости, однажды ты понимаешь, что всё это не работает. Только чувства имеют значения. И если ты делаешь что-то или живёшь с кем-то, не испытывая целой гаммы чувств, способной пробить панцирь твоего одиночества, ты не сможешь по-настоящему ощутить единства с кем-то. Единственная – это от единства. Быть для кого-то всем, не отнимая его свободу, стать частью кого-то, не теряя сути своей. И тогда, и только тогда, ты скажешь одиночеству: «Прощай!», ведь кто-то навсегда избавит тебя от него.
You are my Everything. Loneliness, goodbye! Ты мое все, прощай, одиночество!
От его слов заслезились мои глаза. Он словно попал ими прямо в центр моей души, расшевелив все мои холодные звезды, и они сначала очень больно сжались, а потом, вздрогнув, засияли у меня внутри. Никогда я не испытывала ничего подобного. Мое лицо было очень близко от его лица. И я вдруг, расчувствовавшись, совершила безумный для своей натуры поступок – поцеловала его прямо в губы. Он ответил мне самым нежнейшим поцелуем на свете. Мне очень понравились его губы на вкус, а то обстоятельство, что совершен наш поцелуй был на высоте одиннадцати тысячи метров, делало его еще более ценным. Я буквально парила в облаках. Мне хотелось лететь в этом самолете вечно, так хорошо, спокойно и, в тоже время, радостно мне не было никогда.
Сойдя на землю, я не спустилась с небес. Мы договорились встретиться этим же вечером.
– Я позвоню тебе, и мы вместе выберем, куда пойти, – сказал мне Александр.
– Хорошо, – мы поцеловались на прощание прямо на глазах моей изумленной подруги.
– Кто этот красавчик? – спросила меня она, провожая его фигуру взглядом.
– Ты мне не говорила, что у тебя кто-то есть.
– А у меня никого и не было, до того, как я села в самолет. А уж из него я тебе позвонить никак не могла.
– Он похож на Алена Делона, – задумчиво произнесла она.
– Возможно, – произнесла я, а про себя подумала: «Он вообще ни на кого не похож». Для меня он сразу стал единственным на всем белом свете.
Подружка довезла меня до отеля на Монмартре, где я собиралась остановиться.
Едва мы распрощались, договорившись встретиться завтра после моей конференции и обо все поболтать, как я поймала себя на мысли, что жду. Я ждала его звонка, не в силах отвлечься ни на что другое. Я с ужасом подумала, что у меня впереди всего три дня, три счастливых дня в Париже. И что потом? Эту мысль я сразу же выгнала из своей головы, решив просто наслаждаться жизнью. Тем более, что мне на телефон очень скоро пришло сообщение: «Давай поужинаем в ресторане Le Cinq на Елисейских Полях, я забронировал нам столик на восемь вечера по местному. Ты ведь не против?»
Разумеется, я была за. И так ему и ответила.
«Ок. Тогда я вызову тебе такси. Надеть лучше всего платье».
Вот же черт, платья у меня не было, но желание отужинать в самом модном ресторане Парижа с этим обаятельным мужчиной было, а потому я решила срочно пробежаться по магазинам.
Я посмотрела на часы, в моем распоряжении было всего два часа. Я решила действовать очень быстро. У девушки на ресепшн я узнала адрес ближайшего магазина женской одежды, и через несколько минут уже примеряла очень красивое изумрудное платье на тонких бретельках длиной чуть ниже колен. Меня не напугала цена, деньги я получала хорошие, а тратила их на себя очень редко, поэтому решила, что давно заслуживаю красивой вещи. Тем более, что изумрудный цвет ткани так подходил к моим глазам, а фасон идеально лег по фигуре.
Вернувшись в номер, я быстро приняла душ и сделала макияж. Свои белокурые волосы я подняла наверх, скрепив их заколкой. Пара непослушных прядей выбились у меня из прически, но я подумала, что выглядит это, скорее, мило, и оставила их спадать свободно на мои плечи и грудь.
Вечерний Париж поразил меня своим великолепием. Стоял конец августа, прохлада опустилась на город, и моему телу стало так хорошо после жаркого дня, что выйдя из такси, я потянулась, словно кошка.
Войдя в ресторан, я была поражена его великолепием и мысленно похвалила себя за то, что не поскупилась на платье, выбрав в магазине одно из самых дорогих. Я словно попала на прием к королю, таким богатым выглядел интерьер.
С улыбкой на лице встретил меня Саша, а затем, поцеловав в щеку, шепнул мне на ушко:
– Ты здесь самая прекрасная и шикарная женщина, ты удивительно красива, Лариса.
Закрыв глаза и открыв нараспашку сердце, я бесстрашно вошла в сказочный мир, хотя никогда не верила в сказки, пытаясь найти подвох у любого героя. Здесь я не желала видеть никаких подвохов, единственное, что я хотела – это наслаждаться текущим моментом, а он был потрясающим.
Отужинав и наговорившись всласть обо все на свете, мы решили прогуляться.
На улице Саша накинул мне на плечи пиджак и мы пошли прямо по Елисейским полям, которые засверкали своими огнями, еще больше окуная нас в праздничную и романтическую атмосферу города любви. Тот факт, что утром мне нужно будет довольно рано вставать, не смущал меня. Меня рядом с ним вообще ничего не смущало. Мне хотелось веселиться и кричать проходящим мимо парижанам и гостям самого прекрасного города на земле о переполняющей меня радости.