Страница 13 из 35
С ним жизнь меня столкнула в самолете, в котором летела я на врачебную конференцию в Париж. Я всегда брала бизнес класс, мне так было удобно, да и позволить я себе это могла. Удобно расположившись в кресле, я с нетерпением стала ждать того момента, когда самолет оторвется от земли, и начнут подавать шампанское. Мне всегда нравилось летать, в салоне самолета я могла расслабиться и отдохнуть, составить планы на ближайшее будущее, а иногда удавалось даже и почитать. Пассажиры заходили в салон нескончаемым потоком, а соседнее кресло оставалось пустым. Обычное явление для бизнес класса. Я принялась читать журнал, как вдруг передо мной возникла мужская фигура:
– Вы позволите?
Он смотрел на меня и улыбался. Я невольно улыбнулась в ответ. Бывают настолько обаятельные улыбки, на которые не ответить просто невозможно. У моего соседа была как раз такая.
– Разумеется.
А еще у него были совершенно удивительные глаза. Никогда ранее не обращала я внимание на цвет человеческих глаз, особенно у мужчин. А этот взгляд привлек мое внимание. Голубой. Таким я видела только море, причем, в одном месте – на Кипре.
Быстрым и ловким движением мужчина закинул свою сумку в багажное отделение и устроился рядом со мной.
Через несколько минут самолет оторвался от земли.
Я взяла шампанское и попыталась отвлечься от своего соседа, который попросил только кофе. Но как ни старалась, не могла. Меня вдруг охватило странное чувство удивительного комфорта рядом с эти молодым красивым мужчиной, который смотрел в иллюминатор и не обращал на меня ни малейшего внимания.
Я привыкла нравиться. Нравиться для меня было также естественно, как есть и пить. Я привыкла к тому, что все и всегда пытались со мной завязать беседу, и мне, избалованной мужским вниманием, стало странно такое отрешенное поведение. Изо всех сил я старалась не смотреть на него, но получалось это у меня плохо. И тут свершилось нечто такое, что называется поводом для разговора – неловким движением руки я уронила бокал недопитого шампанского прямо на светлые брюки своего соседа.
– Ох, какая я растяпа! Ради Бога, простите!
Шампанское нарисовало темное некрасивое пятно на его брюках, и я принялась салфеткой вытирать его.
– Пустяки! – отозвался мой попутчик. Не стоит беспокоиться, через несколько минут высохнет, это всего лишь шампанское.
– Вы не сердитесь на меня? – не знаю отчего я вдруг это спросила и тут же, о ужас, залилась краской.
– Сержусь? – он рассмеялся. А я была готова провалиться сквозь землю прямо в воздухе.
Я молчала, а нужно было непременно что-то сказать, и я не нашла ничего лучше, как произнести:
– Вы потрясающе красивы!
Я закрыла глаза, ожидая, что он снова рассмеется в ответ. Такого позора я еще не испытывала.
– Спасибо, Вы тоже. Вы очень и очень красивы, – последовал его ответ.
Я взглянула ему прямо в глаза – голубая бездна немедленно поглотила меня, а я почувствовала, как лечу в нее под рев двигателя нашего самолета. В этих двух его океанах я словно увидела всю свою жизнь. Уже после, когда я сойду с самолета, и меня в аэропорту Шарль де Голь встретит моя давняя школьная подруга и спросит, глядя на меня:
– Что-то случилось? Ты выглядишь как-то странно…
Я отвечу ей с самой глупой улыбкой на свете:
– Да ничего не случилось. Просто мои глаза встретились с его, и мир этот полетел к черту. Планеты сошли со своих орбит, солнце стало вращаться вокруг Земли, а снежинки полетели прямо на небо. Я посмотрела в его глаза и сошла с ума, он затонул на дне моих. И нам даже не пришло в голову об этом пожалеть.
– Ничего не понимаю! Лариса, ты говоришь стихами, это так на тебя не похоже.
Мне тогда хотелось петь и танцевать, не только красиво говорить. Я даже не знала, кого я процитировала. Возможно, свою собственную душу. Что мне было ответить подруге? В самолет я вошла обычным человеком, а сошла с него так, словно сошла с ума.
Это был самый дивный и необыкновенный полет в моей жизни.
– Александр. Меня зовут Александр, а Вас? – удивительный незнакомец продолжал смотреть на меня в упор.
– Лариса, можно просто Лара, – ответила я и снова залилась краской.
– Вы странная, Лара. В хорошем смысле этого слова.
Меня никто и никогда не называл странной, хотя, наверное, такой я казалась многим. Вот только многие ли решатся назвать вещи своими именами?
– Вот как? И что же во мне странного?
– Вы краснеете, словно девочка и кажетесь такой беззащитной, даже одинокой.
Он словно попал в точку.
– Не знаю, какой мир у вас внутри, – продолжал он, но мне кажется, что очень красивый.
Я как будто всю жизнь ждала именно этих слов.
– Никому не интересен мой мир. Мне даже доводилось слышать, что там у меня нет ничего, что я слишком легко отношусь к жизни и людям.
Он улыбнулся мне так по-доброму, так искренне, что я почувствовала, как внутри у меня взошло большое и теплое солнце, как раз там в безжизненной моей мини Галактике. А он ответил мне:
– Мы часто кажемся легкомысленными лишь по одной простой причине – мы не хотим или попросту боимся показать свои глубины. Там часто разгромлено все, разорвано, темно и даже страшно. Мы надеваем солнечную маску счастья и вводим в заблуждение всех зрителей, показывая невероятную лёгкость бытия. А там внутри торнадо и цунами, землетрясения и войны. Там ежедневно идёт непримиримая борьба добра и зла, там ангелы тьмы и света сражаются за нашу Вечность. Там вихри, там ежесекундно рождаются и умирают звёзды! Только кому все это интересно? Правда?
У меня закружилась голова от таких слов. Он заказал нам шампанского у стюардессы.
– Давайте на брудершафт, милая Лариса.
– Давайте, то есть давай!
Я была согласна на все. Предложи он мне выпрыгнуть из самолета, взявшись за руки – прыгнула бы непременно.
Мы говорили о себе. Он рассказал мне, что пишет книги, а также преподает в столичном вузе литературу, в Париж летит для того, чтобы оправиться немного от развода. Я рассказала ему о себе, своей любимой работе, которой отдаю всю свою душу. И, конечно, об одиночестве, с которым мы вполне мирно уживались.
– Признаюсь честно, я одиночка и мне это нравится.
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Такая красивая женщина не может наслаждаться одиночеством, что-то здесь не так.