Я вернулся. Дилогия

Заодно попробовал, как работает духовка. Нормально работает, и по её состоянию понял, что ею часто пользовались. Хотя перед продажей квартиры её очень хорошо намыли. Поставил себе зарубочку в уме, что из мебели надо будет в первую очередь перенести кухню, чтобы я смог завтра ужин приготовить для семьи и помощников. Батя планировал, трёх – четырёх мужиков из подъезда пригласить, чтобы те помогли с переездом.

Потом вернулся домой, где вместе с родителями возился с упаковкой вещей до программы «Время», после её просмотра у меня был плановый моцион и отбой. Утром всё по накатанной колее и в школу. Шесть уроков и домой перетаскивать те вещи, которые были мне по силам. Особо не перегружался.

На третьей ходке, когда тащился с чемоданом, столкнулся с ребятами из дома, которые, судя по всему, вышли играть в хоккей.

– Миха, а ты, куда с таким чемоданом направляешься? – поинтересовался у меня Терех.

– Мы нашу двушку на трёшку в первом подъезде на втором этаже поменяли, вот потихоньку вещи переношу.

– В Семеновскую? – задал новый вопрос Терехин.

– Ага.

– Понятно. У них шикарная квартира и лоджия застеклённая. Я там был с родителями пару раз. Отец сказал, что Арсентия Петровича в Одессу перевели в горторг на высокую должность.

У Лёшки Терехина родители тоже работали в торговли. И в нашем подъезде таких семей было шестеро, о которых я помнил. Если идти с верхних этажей вниз, то наши соседи, фамилия которых пока так и не всплыла в голове, дальше Бродские, Терехины, Горины, Ялины и Ткачевы. Все они жили в трёхкомнатных квартирах.

– Миха, тебе может помочь? – перебил мои мысли вопросом Терех.

Я посмотрел на ребят: Терех, Егоров, Мамай, Войцехов. Сухарика не было.

– Если не трудно, то помогите.

– Какие вопросы, Ведмедь, поможем, – уверенно произнёс Сашка Егоров и взял у меня из рук чемодан. – Смотрю, левую руку бережешь. Как она?

– Болит ещё, Санёк. Мне освобождение от физкультуры на месяц дали. И Зоя просила руку пока не нагружать…

– Не хреново тебя Соловей подбил. Вот гад. Не везёт тебе, Миха. То клиническая смерть, то руку отбили по чёрному…

– Ты откуда о клинической смерти узнал? – перебил я Вовку.

– Сухарик сказал, – нисколько не смутился наш вратарь, да и остальные ребята не удивились этим словам.

Видимо, Лёха успел всем растрепать, хотя я и просил его молчать.

– Как же мы теперь без тебя с одиннадцатым домом играть будем через неделю и с остальными. Сухарик тоже пропал. После уроков его нигде не видно. В общем, этот сезон мы просрали, – закончил излагать свои мысли Вован.

Всё остальные пацаны согласно закивали головой, включая и меня. Играть в хоккей до конца марта я не собирался, руку, действительно, надо было поберечь.

Под обсуждение сложившейся обстановки для нашей хоккейной команды добрались до квартиры в первом подъезды. Егоров занёс в мою комнату чемодан, где уже были складированы книги, а парни сложили в ней же на пол клюшки и коньки. После чего, обойдя и осмотрев квартиру, двинулись назад в нашу старую квартиру. Где‑то часа за четыре мы перетащили в трёшку всё, что нам было под силу, включая банки с соленьями. В двушке осталась только мебель, холодильник и телевизор, а в сарае картошка. Причём мебель не вся. Кухонный стол с табуретками и журнальный столик с креслами мы тоже перенесли.

Когда перетаскивали последние банки, пришли родители и очень удивились нашему трудовому подвигу. Отец не сплоховал и тут же выделил мне трёшницу с наставлением сводить ребят в кафетерий. Я отдал бате ключи от новой квартиры, и мы с ребятами довольными отправились выполнять его поручение.

В нашем магазине «Хлеб» на первом этаже была небольшая кафешка или буфет, где продавались торты, пирожные, булочки, пирожки, мороженное на развес и различные безалкогольные напитки. Молочные коктейли, соки, какао, кофе с молоком и, конечно же, чай. Так как помещение было метров сорок квадратных, в нем кроме прилавка с двумя холодильными витринами и большим холодильником для тортов и пирожных было четыре стоячих столика. Мы сдвинули вместе два из них и устроили пиршество.

На каждого с трёшницы выходило по шестьдесят копеек, поэтому ознакомившись с ассортиментом, точнее, с тем, что осталось на конец дня, определились с нашим меню. Взяли на каждого по четыре пирожка, два с ливером и два с рисом и мясом по пять копеек, по одному песочному кольцу с орехами по девять копеек, по одному эклеру по двадцать две копейки и по два стакана чая.

Довольно быстро всё это уничтожили. Всё‑таки здорово ощущать себя в молодом теле, когда не надо задумываться о диете, о том, что можно съесть, а что лучше не стоит, потому что потом или печень прихватит, или жёлчный пузырь о себе напомнит. А тут съел это всё и думаешь о том, что вместо эклера лучше бы ещё четыре пирожка взял. Класс.

После кафетерия вернулись в новую квартиру, в которую мужики как раз затаскивали диван. Ребята забрали свою хоккейную амуницию, а я пошёл на кухню, готовить для грузчиков и семьи праздничный ужин.