Я вернулся. Дилогия

Ещё раз, прогнав в голове разные варианты, решил пока с рассказом родителям о деньгах подождать. На планируемые мною ближайшие траты предки итак денег дадут, а у меня теперь цель – фотоаппарат и печатная машинка, которая в районе двухсот рублей стоит, насколько помню. Поэтому съезжу сначала в следующий вторник на приёмный пункт, узнаю, сколько плюшек и каких мне причитается, а вот после их получения, можно будет и рассказать родителям. Наверное…

Ладно, с этим определились. Теперь по поводу ужина. Отец, судя по всему, сыт и пьян. Макароны по‑флотски ещё есть. В банке с ассорти помидора, огурцы и кабачки остались. Можно ещё салат «Каспий» сделать быстро, как раз остатки сыра уйдут, а то на бутерброды его уже не хватит. На завтрак если мамуля ничего не привезёт, с утра быстро драников нажарю. Для этого всё есть, даже сметана.

Вернулся в комнату, достав с антресолей два чемодана, и сложил в них, сколько уместилось, постельного белья и другой одежды. Белье с полки, где лежал конверт с деньгами тоже упаковал, так как конверта и денег там не оказалось. Значит, это была отцовская заначка, которая частично ушла на покупку мне гитары. Разобрались и с этими деньгами.

Подумал и отлепил от днища шкафа конверт со своими деньгами. Прикинул, куда его деть. И решил, что на время переезда лучшее место для хранения денег мой школьный портфель. В один из разделов портфеля конверт и положил, застегнув тот на молнию.

Батя продолжал самозабвенно выводить рулады, а время шло. Поэтому оделся и направился в магазин «Промтовары». В наших пяти однотипных девятиэтажках из красного кирпича по улице Рокоссовского располагались: парикмахерская, магазины: «Промтовары», «Овощи», «Хлеб» и кафе «Юность», в котором никогда не был. Если исключить вход в него, где в вестибюле стояли игральные аппараты «Морской бой» и «Тир».

В эти автоматы я много пятнадцатикопеечных монет спустил. И не только я. Помню, как соревнования устраивали с ребятами из нашего дома, кто больше очков в тире выбьет или больше кораблей потопит.

Дошёл до «Промтоваров» и, зайдя в магазин, подошёл к продавщице.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а вы можете дать картонные коробки.

– Тебе на макулатуру что ли, пионэ‑эр? – именно через растянутое «э» спросила грузная, за сто, наверное, двадцать килограмм женщина лет около сорока.

– Нет, нам целые коробки нужны для переезда. Посуду и другие вещи паковать. Коробок бы пять, но можно и больше…

– Петровна! Петро‑о‑овна! – Прервала меня продавщица, оглушив громким воплем.

И не только меня. Воздушная волна достигла и нескольких покупателей, которые были в магазине, заставив их вздрогнуть.

Из двери, которая, как я понял, вела в подсобные и складские помещения вышла такая же монументальная женщина, у которой с голосом тоже было всё в порядке.

– Чего тебе⁈ – рявкнула Петровна, не обращая ни на кого внимания.

– Дай парню штук пять – семь коробок из‑под порошка, ему для переезда надо, посуду паковать.

– Хорошо, пошли пацанчик.

Через пятнадцать минут я весь взмокший развалил в прихожей сложенные картонные коробки, которые еле допёр до квартиры. Петровна расщедрилась на семь коробок, только вот шпагата или какой‑то другой верёвки не дала, чтобы всё это связать. Пришлось тащить эту охапку, прижимая её к груди.

Не смотря на то, что в прихожую я ввалился громко, батя даже ухом не повёл, продолжая попытку заглушить своим храпом трактор. Не знаю почему, но отец так‑то не храпел, а вот когда сильно выпивал, то… Хорошо, что такое бывало очень редко.

Сложил коробки в стопку, разделся и пошёл готовить салат, скоро должны были приехать дедуля и мамуля. Отварил яйца, пока они варились, пережарил до золотистого цвета лук, посолив и поперчив его. Натёр на мелкой тёрке сыр, достал и вскрыл банку скумбрии в масле. А дальше всё просто. Вниз нарезанные яйца, небольшой слой майонеза, потом размятые консервы, сверху на них жареный лук, слой майонеза и сверху сыр. Очень вкусный салат получается. Когда я его первый раз приготовил и родители, и дед его высоко оценили.

Когда разогревал макароны по‑флотски, позвонили в дверь. Пошёл открывать, увидел, как на диване сел отец с ошалевшим видом. Неслабо он так задавил. Больше трёх часов.

Вошедшая в прихожую мама, передала мне сумку и посмотрела на отца, который сидел и тряс головой, пытаясь прийти в себя.

– Ого, – произнесла мамуля.

– Ого, – подтвердил я.

– Ты чего меня, Ведмедь, не разбудил, – раздался из зала недовольный голос отца.

– Дал поспать побольше, а то, как ты сказал, с продавцом квартиры хорошо нарезался, – я усмехнулся и пошёл с маминой сумкой на кухню.

Быстро разобрал, что в ней было. Как понял, опять к маме приходила тётя Валя Ломова. Батон «Докторской», батон «Московской», где‑то с полкило «Любительской», кольцо «Ливерной», полкило сыра, около килограмма окорока.

«Живём», – подумал я, перекладывая всё в холодильник. Оставил только батон «Московской», так захотелось бутерброд с этой колбасой, что аж слюни во рту скопились. Вроде бы столько колбасы и всяких сортов, и производителей было в том прошлом – будущем, а захотелось именно «Московской» из детства. Недаром про бутерброды с ней из буфета кинотеатра «Современник» вспоминал.

Только взялся за нож, как услышал за спиной:

– Сынуля, батон «Докторской», «Московской» и ливерной – это дедушке Коле с бабушкой Верой в подарок.

Шмыгнул носом и положил батон в холодильник. Ладно, послезавтра в буфете кинотеатра поем.

В этом момент раздался ещё один звонок в дверь. Это пришёл дедушка. Потом был ужин, где дед и батя выпили по рюмочке за покупку новой квартиры, а я похвастался купленной отцом гитарой, которую тут же обмыли. После ужина все вместе пошли в новую квартиру, в которую мы должны были переехать до среды. В том смысле, что свою квартиру до среды должны были освободить. Семёновы все свои вещи уже вывезли, только в сарае остались банки с соленьями, которые в выходные должен был забрать себе кто‑то из родственников продавца квартиры.

Чтобы зря не ходить, каждый прихватил с собой по паре стопок книг. В квартире надолго не задержались, вернувшись домой, начали упаковывать вещи. Мамуля похвалила за коробки, в одну из которых стали укладывать обёрнутый газетами хрусталь. Отец с дедом начали разбираться с антресолями, где у бати лежал инструмент и прочие нужные по дому вещи, а я за несколько рейсов перенёс в новую квартиру все книги.