Страница 92 из 170
Меня отпустило. И я мысленно выдохнул с облегчением. Паранойя не сработала. Хотел вернуть отцу сберкнижку, но тот попросил меня положить её в стенку, вместе с ключами. Двинулся в зал, батя пошёл за мной. Проходя мимо моей комнаты, заглянул в открытую дверь и увидел стопки книг, перевязанных шпагатом.
– Смотрю, сынуля, времени зря не терял. Так хочется в новую квартиру перебраться?
– Если честно, то да. Мне та квартира очень понравилась. Особенно газовая плита, я вам теперь в духовке столько всяких вкусняшек приготовлю, пальчики оближите, – на автомате ответил я и прикусил язык.
Всё‑таки это молодое тело влияло на мои действия, слова вылетали раньше, чем успевал их обдумать. Батя же от моей фразы застыл, потом с удивлением посмотрел на меня и спросил:
– А ты и в духовке готовить умеешь?
– Думаю, что сумею, папуля. Надо будет попробовать. И нам коробки для переезда нужны. Хрусталь, посуду складывать, да и другие вещи перевозить. Можно до магазина «Промтовары» дойти. Боюсь только, что мне коробки не дадут, а вот тебе…
Я замолчал, глядя в глаза отцу.
– Сходим, сынуля. Обязательно сходим. Я сейчас с полчаса полежу, а лучше часик и сходим. Этот Семёнов заводным оказался. Он тоже срочную на Балтфлоте отслужил на большом противолодочном корабле «Бедовый», только на пять лет раньше меня. Вот и нарезался я с ним, вспоминая срочку. Он мне адрес свой в Одессе оставил и этим летом в гости всей семьёй приглашал. Хочешь в Одессу, Ведмедь?
– Хочу, папуля, очень хочу, только, как мамуля беременной дорогу перенесёт? – опустил я отца на землю.
– Нда, – отец энергично потёр лоб, – об этом я как‑то забыл. Ладно, посмотрим, может весной или в начале лета съездим. Деньги есть. А в Одессу я тоже мечтал когда‑нибудь попасть.
Батя решительно прошёл мимо меня в зал, снял и повесил на кресло пиджак и галстук, достал из дивана подушку и прилёг на него. Секунд пять и он захрапел.
Я улыбнулся про себя. Видимо, батя с Семёновым, действительно, нарезался. Посмотрел на сберкнижку с ключами в своей руке и, зайдя в зал, положил всё в выдвижную полку в стенке, где лежали документы. Вернулся в прихожую, взял в руки гитару и пошёл в свою комнату. Положив инструмент на кровать, осмотрел чехол. Плотная ткань миленькой такой расцветки – в красно‑синюю клетку с чёрными краями из кожи, карман с молнией. На ощупь чехол утеплённый. Ручка металлическая с хорошим креплением к чехлу. Я, конечно, купил бы однотонный и с ремнём, чтобы через плечо носить. Но, как говориться, дарёному танку в дуло не заглядывают. Расстегнул молнию и аккуратно достал гитару.
Вот она знакомая внутри гитары этикета, похожая на знак качества и надпись «CREMONA MADE IN CZECHOSLOVAKIA». Нейлоновые струны чёрного цвета. Взял гитару в руки, сел на кровать. Провёл большим пальцем правой руки по струнам. Они потихоньку запели. Провёл ещё раз, прислушался. А гитара – то настроена.
Взял первый аккорд, второй и потихоньку запел: «На братских могилах не ставят крестов, и вдовы на них не рыдают». Исполнял эту песню, как её пела группа Любэ, а не как Высоцкий. Не смог доиграть и первый куплет. Пальцы устали и заболели. Ушибленные мышцы предплечья тоже заныли. Единственный недостаток у «Кремоны», это высокое расположение струн над грифом, что требует усиленной работы пальцев при взятии аккордов, особенно баррэ. Но от этого недостатка можно быстро избавиться, спилив – сточив нижний пластиковый порожек почти до подставки. Но это не к спеху.
Звучала гитара великолепно. Глуховато, но зато какая глубина и насыщенность звука. Поистине, потрясающее звучание.
Встал с кровати и с сожалением отнёс гитару в угол, поставив её на коробку с пылесосом. В той моей жизни, гитара здесь и хранилась. Правда, не «Кремона», а «Ленинградка», на что‑то большее родители тогда не расщедрились. Да, если честно, я и понятия не имел, что есть какие‑то другие гитары. Подарку на четырнадцатилетие радовался очень сильно. А теперь у меня «Кремона» и на полгода раньше. Не выдержал, и ещё раз провёл пальцем по струнам, которые что‑то пропели мне в ответ.
Радостно потёр ладони. Итак, вопрос с гитарой решён. Теперь надо решить, когда мне рассказать о своих деньгах родителям. Сейчас или позже, или совсем не рассказывать. Не удивлюсь, если родители запретят мне заниматься дальше этим не совсем законным, а, точнее, противозаконным бизнесом, если говорить языком будущего, а деньги мне понадобятся.
Я, взяв с кровати чехол, сложил его и положил на шкаф, после чего сел за письменный стол и задумался, какие меня ждут большие траты в ближайшее время. Фотоаппарат подождёт. У меня первой очереди материал даже не о Колобанове, а о Сергее Владимировиче Панине – младшем брате Героя Советского Союза Бориса Панина. Я ещё три дня назад уточнил у отца о нём. Узнал имя и то, что у Сергея Владимировича Панина тоже вся грудь в орденах и медалях. Так что первая статья или очерк в Горьковские газеты будет о Панине Сергее Владимировиче.
Я планировал познакомиться через отца с Сергеем Владимировичем и пригласить его на 9 Мая к нам в школу, где взять у него интервью. А его фото сделать попрошу Лёшку Козака. Тот с фотоаппаратом обращался очень уверенно, его отец обучил. А у дяди Кости даже персональная, городская выставка его фотографий была. Так что до летних каникул мне фотоаппарат не нужен будет, а дальше решим.
Из первоочередных мелких трат ожидается покупка кистевого эспандера, пальцы на левой руке надо будет укреплять, также нужно будет купить нотные тетради, самоучитель по игре на гитаре. Хотя его можно будет и в библиотеке взять, если он там есть. Обычных тетрадей в клетку прикупить, писчей бумаги формата А‑4. И надо будет уточнить, есть ли у мамули на работе печатная машинка.
Если я планирую до летних каникул отправить в Горьковские газеты очерк, то мне надо будет напечатать минимум четыре первых экземпляров по числу городских газет. Читал о том, что некоторые редакторы просто выбрасывали в корзину, не читая материалы, если они были вторыми или третьими через копирку. Они считали это обидой для своего издательства, мол их ценят меньше тех, кому был отправлен первый экземпляр.
Кстати, надо будет на курсы секретарей‑машинистов записаться, если есть такие. Там учат, как правильно печатать на таких машинках. Насколько помню, нормой считается по окончании таких курсов печатать двести знаков в минуту в слепую с минимальным количеством ошибок. За такой результат готов снести все подколы девчонок, которые в основном учились или учатся на таких курсах.