Страница 81 из 170
Сказать, что я был удивлён от свалившейся на меня информации, то это ничего не сказать. Я, как и отец был в шоке. Я помню, какое огромное количество ребят и девчонок играли на гитаре в это время. И сам бренчал, причём неплохо. И никогда не думал о том, что все мы оказывается дворовые самоучки.
— Да, интересная информация. Надо её обдумать, — я потёр переносицу, крутя в голове полученную информацию. Офигеть просто от такой новости.
— Сынуля, ты же раньше хотел фотоаппарат, а про гитару ничего не говорил. Мы думали фотоаппарат тебе купить. Тем более, дядя Костя Козак обещал тебя обучить основам фотографирования, — произнесла мамуля, в очередной раз, добив меня информацией.
Про необходимость покупки фотоаппарата и фотолаборатории я подумал, когда решил, что свою писательскую деятельность начну со статей в газету о нижегородцах и зданиях на Свердловке. В этом случае фото были просто необходимыми. А тут оказывается, я уже родителям заявлял, что хочу фотоаппарат. Да и приёмщики про это говорили, просто я как-то этот момент пропустил мимо ушей. Из своей прошлой жизни я такого желания — купить фотоаппарат, просто не помню.
— Мамуля, а я не помню, что хотел фотоаппарат, — я хмыкнул, вновь потерев горбинку носа. Кажется, у меня новая привычка образуется. — А научиться играть на гитаре почему-то сильно захотелось. Причём не три дворовых аккорда, а как папуля сказал виртуозно. Подумал, что для этого обязательно надо нотную грамотность знать и уметь играть по нотам. А этому только в музыкальных кружках можно научиться. А оказывается, их нет.
— Гитару и по самоучителю можно осилить, а нотную грамотность в том же Доме пионеров, там есть кружок баянистов или аккордеонистов. Вот и решение проблемы. Заодно ещё и на баяне или аккордеоне играть научишься. Так что будет тебе, Ведмедь, твоя «Кремона», да и чехол, действительно надо купить для перевозок. В деревню гитару наверняка возьмёшь этим летом, а старый аккордеон Татьяны в передней комнате на стуле между сервантом и кроватью должен лежать, — отец выпрямился, сидя на табуретке и потянулся за бутылкой самогона. — Надо этот вопрос обмыть. Ох и удивляешь ты меня, сынуля, в последнее время.
Отец начал разливать самогон по стопкам, а мама, глядя на это действие тихо произнесла:
— Сегодня вон и Лиза, то есть Елизавета Кузьминична удивилась, проверяя Мишкино сочинение. Сказала, что это почти готовая статья для газеты на юбилей Гайдара в 1984 году. А раньше мы с тобой, сынуля, долго мучились, чтобы написать домашнее сочинение, а если ты писал в классе, то больше «хорошо» не получал. И то, Лиза, тебе оценку завышала. А тут она в восторге. А что ты сегодня на уроке истории наговорил, что Сиротина просила узнать, откуда у тебя такая информация о кардинале Ришелье?
«Вот это я попал. Нет, то, что Елизавета Кузьминична так высоко оценила моё сочинение приятно, не ожидал. А вот реакция Александры Ивановны несколько напрягает. Вроде бы ничего такого и не сказал. Или всё же, что-то лишнего ляпнул?», — пронеслось у меня в голове, пока судорожно придумывал, что бы такого сказать родителям и деду.
А мамуля между тем продолжала:
— Интересно, а ты про свой танковый экипаж уже что-нибудь написал?
— Про какой экипаж? — спросил отец, подняв над столом свою рюмку. — Давайте-ка, пока не закипела, выпьем за будущий подарок в виде гитары и чехла к ней. Ну и за желание Ведмедя стать виртуозом игры на гитаре, а заодно и на баяне или аккордеоне. Я это дело полностью поддерживаю, лишь бы ты, сынуля, не бросил эту затею, как у тебя это часто бывает.
После этих слов отец опрокинул рюмку в рот, а за ним его жест повторил дедушка Коля, а мамуля вновь пригубила, но сморщилась так, будто бы выпила стакан.
— А теперь, Люси´, рассказывай, что там за танковый экипаж, — произнёс отец, закусив салатом из капусты.
— Пускай сам расскажет, — мама ткнула в мою сторону вилкой, на который подцепила кусок солёного огурца.
Отец и дед посмотрели на меня.
— Я узнал, что в августе 1941 года в боях под Гатчиной старший лейтенант Колобанов вместе со своим экипажем на танке КВ-1 в одном бою уничтожил двадцать два фашистских танка. И у меня возникло желание написать про этот случай статью или очерк, чтобы люди узнали про этот подвиг. Летчикам в начале войны за пятнадцать сбитых самолетов Героя Советского Союза давали, а тут двадцать два танка за один бой, и об этом практически никто не знает. Несправедливо, — я огорченно махнул рукой.
— Двадцать два танка в одном бою. Внучок, ты ничего не путаешь⁈ Если бы такой случай был, то о геройском экипаже знала бы вся страна. Что-то мне не верится в такое, — дед с задумчивым видом пожал плечами.
— Я тоже о таком никогда не слышал, — поддержал деда отец.
Пришлось идти в свою комнату за книгами и показывать их отцу и деду. Дед и отец долго удивлялись тому, что о таком событии никто ничего не знает.
— И что ты уже успел написать, Мишка? Давай, неси, показывай, — приказал дед, и его ослушаться я не смог.
Вздыхая про себя, понёс свои записи в пока ещё тетради в клетку на восемнадцать листов, в которую начал переписывать свои некоторые записи начисто. Дед взял у меня тетрадку, я показал ему, откуда нужно читать и он начал быстро пробегать глазами строку за строкой. Читал он быстро. И тут дедуля дошёл до куплета песни.
У меня там экипаж, закончив рытье капонира и сидя на бруствере, смотрят на коня с оборванной уздой, который в начинающемся рассвете бредёт по лугу. И командир орудия Усов запевает «Коня»:
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём.
Мы пойдём с конём по полю вдвоём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём.
Дед над этими строками застыл, а потом спросил меня:
— Это чья песня, Мишка? Никогда такой не слышал.
Не хотел я, чтобы эта песня раньше времени ушла в массы. Думал дождаться четырнадцатилетия и сначала зарегистрировать на неё авторские права. Но здесь за столом самые близкие мои люди, которые поймут мое желание пока не выпячиваться, и которых я хотел бы видеть своими первыми слушателями. Правда, в полный голос я здесь ещё не пел, только мурлыкал потихоньку, когда записывал песни, но, надеюсь, не опозорюсь. То, что меня попросят спеть, даже не сомневался.
Поэтому решительно ответил:
— Это моя песня, я написал.
Мамуля звякнула ложкой по тарелке, не донеся до неё салат, а отец застыл с вилкой во рту, вытаращив на меня глаза.