Я вернулся. Дилогия

– Итак, товарищи, в воскресенье жду вас в учительской. Думаю, в два часа мы уложимся, – Белик обвела взглядом педагогов, которые вместе с ней одетыми стояли в вестибюле Дворца пионеров перед тем, как покинуть его.

Тут взгляд директора дворца зацепил гардероб, и её глаза широко раскрылись.

– Аграфена Ануфриевна, а почему в гардеробе так много одежды? Где дети?

– А я откуда знаю. Никогда такого не было. Давно уже уйти должны были. А тут, человек тридцать где‑то во дворце остались, – возмущенно произнесла гардеробщица.

И её тон обещал задержавшимся кары небесные.

– Так, товарищи, надо проверить, где дети. Вдруг с ними что‑то случилось, – с этими словами Белик развернулась и направилась к лестнице.

За ней с обречённым видом пошли остальные педагоги.

– Как думаете, где они могут находиться? – задала вопрос Надежда Николаевна, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Думаю, надо класс сольфеджио проверить. Как бы там Захаров с Рудаковым чего не сотворил. Я вам докладывал об их конфликте. Захаров обещал больше руки не распускать, только я ему не верю. Давно его надо было выгнать из хора. Я об этом сколько раз вам говорил, Надежда Николаевна и сколько докладных записок писал, – раздражённо произнёс Ярулин.

– Да, понимаю я всё, Роман Михайлович. Но вы же знаете, кто у него отец, и как он помогает Дворцу пионеров. Я уже согласна организовать у нас вокально – инструментальный ансамбль, лишь бы Алексей успокоился. Только, что этот ВИА исполнять будет? Западную музыку никто не разрешит. Вот скажите мне, что они петь будут в таком возрасте? – Белик остановилась и посмотрела на руководителя хора и остальных педагогов, которые шли за ними.

– Составим какой‑нибудь репертуар, утвердим его. Эти песни и будут петь. Но зато у нас во дворце будет свой ВИА, – твердо ответил Ярулин.

И его поддержали Мазин и Кузянин, поддакнув. После этого педагоги молча поднялись на второй этаж и подошли к классу сольфеджио, из которого доносилась песня под музыкальное сопровождение.

Директриса хотела открыть дверь, но её остановил Ярулин, прижав палец к губам.

– Надежда Николаевна, послушайте, – тихо произнёс он.

От чего так в России берёзы шумят?

От чего хорошо так гармошка играет?

Пальцы ветром по кнопочкам враз пролетят,

А последняя, эх западает.

В этот момент кто‑то на баяне и аккордеоне сделали красивый проигрыш. А потом вновь соло зазвучала гитара.

А на сердце опять горячо, горячо,

И опять и опять без ответа.

А листочек с берёзки упал на плечо,

Он, как я, оторвался от веток.

– Это Захаров поёт? – Удивлённо спросила Белик руководителя хора тихим голосом.

– Он. И я скажу вам, поражён, насколько у него хорошо получается. И ребята играют классно, а как звучит гитара. Это что, Рудаков им свою песню предложил⁈

– Сейчас узнаем, – директор дворца решительно открыла дверь и зашла в класс.

За ней зашли в помещение педагоги и застыли в изумлении. У рояля перед доской сидел на стуле Захаров с гитарой, за ним ребята с музыкальными инструментами, перед ними стоял Рудаков, как дирижёр, а за ним на стульях и партах сидели ребята. Последние, увидев вошедшую директрису с педагогами, тут же встали, соскочив с парт. За ним и поднялись и остальные ребята, включая и исполнителей, которые перестали играть и встали со стульев.

– И что тут происходить? – задала вопрос Белик, по кругу рассматривая ребят.

– Надежда Николаевна, ребята хотят на концерте для ветеранов – юнг исполнить мои песни. Вот, репетируем, – с виноватым видом произнес Рудаков.

– И какие песни? – поинтересовалась директриса.

– «Там за туманами» и «Берёзы». Захаров сказал, что попросит отца достать морскую форму. И как бы современные юнги споют для юнг – ветеранов. Ещё бы на заднем плане на экране пустить морскую, военную хронику. Было бы, совсем здорово, – уже уверенно произнёс Рудаков.

– Хронику на экране и исполнители в морской форме, – Белик задумалась. – Очень интересно. Неожиданно. А вы «Там за туманами» уже репетировали.

– Да, Надежда Николаевна, – ответил уже Смирнов, и глаза его блестели азартом.

– Давайте, товарищи, послушаем, – директриса расстегнула пальто и сняла шапку.

В классе было жарко и душно из‑за большого количества детей, которые здесь находились продолжительное время. За директрисой расстегнули верхнюю одежду педагоги и также сняли головные уборы.

– Так, бэк‑вокалисты сюда. Остальные тоже. Серый, давай быстрее, – начал распоряжаться Захаров, вызвав удивление педагогов.

Когда остальные музыканты разместились на стульях, а бэк‑вокалисты встали чуть в стороне, Алексей скомандовал Рудакову:

– Миха, счёт и руководи.

– Раз, два, три, – Михаил дал рукой команду вокалисту.

Гитара зазвучала перебором, её поддержал баян, аккордеон, и зазвучала песня.

Ярулин слушал исполнение «Там за туманами», закрыв глаза, и удивлялся, как ребята просто отлично исполняют песню. Представив, как они будут в военно‑морской форме, а за ними на экране кадры военной хроники на морскую тематику, понял, что это будет настоящая, музыкальная бомба. И этого ребята достигли под руководством Рудакова за каких‑то два – три часа. Удивительный парень. Роман Михайлович думал, что его придётся спасать от Захарова, а тут Бык, как его зовут ребята, сам предлагает новичку руководить ими.

Песня закончилась. Шурик вновь в двух местах классно выдал соло на баяне, заставив педагогов застыть в удивлении.

– Очень хорошо, – отойдя от некоторого шока, произнесла Белик. – И никакого вокально – инструментального ансамбля не надо. У вас, ребята, и так всё замечательно получается.

– А с аппаратурой ВИА ещё лучше бы получилось, – с какой‑то обречённостью произнёс Захаров.

– Алексей, вот скажи мне, какие песни вы будете исполнять? Хорошо. «Там за туманами» – одна. Что ещё?

– Подберём репертуар, Надежда Николаевна, была бы аппаратура. Отец поможет. У Михаила кроме «Березы» ещё на подходе пара песен, которые он готов отдать ВИА.

– И какие же?

Захаров сел на стул и исполнил куплет и припев про три лилии и любовь к девушке Лилии.