Всего лишь любовь

Глава 12. Костя

Мясо по-французски Капустину не зашло. Точнее, зашло! Но вышло как-то уж очень быстро. И в жидкой форме. До горшка мы не дотянули, так что вонючая лужица собачьих фекалий украсила наш коридор. Я убираю за псом. Такова незавидная доля хозяина. Тот виновато глядит. Даже ругнуть не могу! Это ж не он виноват, а собачий желудок. Мой вот, к примеру, смирился. Побурчал для порядка и переварил..

В самый разгар процедуры раздаётся звонок в дверь.

— Ну, кого там нелёгкая принесла? — возмущаюсь.

Опять, наверно, Сысоева? Инициативщица хренова! Но за дверьми не она..

Виталина.

— Вита? — я вроде бы рад её видеть. Но в данный момент.. Лучше бы это была не она.

— Ты не один? — смотрит с сомнением. Наверное, слишком растерянным выгляжу.

— Э.. Я с Капустиным, — пеняю на пса, — Ты без чемодана?

— Я за вещами вообще-то, — вздыхает она, — И кое-что принесла тебе.

— Ааа, — пропускаю её в коридор, и остро жалею, что не успел убрать все «улики», — Это что, например?

— Например, — произносит она, кладя на комод свою сумочку, — Счета за квартиру. И подробную инструкцию о том, как их нужно оплачивать.

Смотрю, как она достаёт из сумки бумаги. Волосы мягко зачёсаны за уши. Обожаю её миниатюрные ушки! Так бы и съел..

— Чем это так воняет? — кривит Витка свой вздёрнутый носик, и ведёт им как пёс.

— Это.., - чешу я в затылке, — Эмм..

— Говном! — изрекает Виталя, — Воняет говном!

Она быстро находит виновника всех моих бед. Тот выбегает встречать. И, наступив лапой в свои нечистоты, этой же лапой берётся её «обнимать». На ноге у Витали остаётся коричневый след.

— Шумилов.., - растеряно фыркает Вита, — Это что?

— Это не я! — тороплюсь оправдаться.

— Я вижу, что это не ты! — заверяет она.

А затем, обнаружив ту самую лужицу, которую я всё же успел наполовину убрать. И тряпку с ведром в уголке.. Упирается взглядом в меня. Я буквально готов провалиться сквозь землю.

— Капустяныча пронесло, — роняю нервозный смешок.

— Пронесло? — цедит Вита, и делает шаг, наступая, — Ты чем его накормил, изверг?

— Ну, это ты зря! Мы с Капустиным душа в душу, да? — я смотрю на того, ожидая поддержки.

Но он, похоже, за пару дней успел соскучиться по любимой хозяйке, что так и трётся возле неё. Я тоже, признаться, скучал! Так скучал, что охота.. прижать её к стеночке, и..

— Шумилов! — взрывается Вита, как маленький рыжий фонтан, и фонтанирует гневом, и мечет горящие искры из глаз.

— Я.. ничем таким не кормил. Честно! — а что мне ещё говорить? Признаваться, что стал завсегдатаем отдела готовой продукции? Стыд! Как будто я не женат.

Витке, однако, мои заверения по боку. Она, сверкнув взглядом, топит на кухню. Когда я прихожу, то она, изучив содержимое мисок, ищет «улики» в ведре.

— Это что? — вынимает на свет упаковку, в которой недавно был комплексный обед, — Ты вот этой гадостью собаку кормил?

— Вообще-то вполне себе! — говорю я, сложив на груди руки, — Я и сам ел, между прочим.

— Сам ты можешь есть, что угодно! — повышает она голосок, и, взглянув на состав, произносит, — Мясо, ещё и под соусом! Господи, да как он не сдох?

— Так я же не сдох? — развожу я руками, — Вот, живой, как видишь!

— Вижу, — косится грозно. Так, словно желает мне смерти!

— Ну, угостил его малость! Просил же? — не могу я понять, что не так.

Вернув упаковку в кухонную урну, Виталина вздыхает:

— У Капустина очень чувствительное пищеварение. Он — особенный пёс! У него непереносимость лактозы. И мясо ему можно только сырое, желательно, вырезку.

— Губа не дура, — хмыкаю я.

Капустин стоит, как будто ни в чём не бывало! Словно не он только что накосячил, а я.

— Так, — произносит Виталя, и делает пальчиком жест, убирая упавшие пряди со лба, — В общем, там написала тебе, как платить. За интернет — ежемесячно, в конце месяца. Пароль и номер договора написала, также телефон службы поддержки там. Показания счётчиков будешь передавать раз в месяц через сайт жилкомпании. Счётчики у нас в ванной и в коридоре. В общем, что непонятно, звони!

Она торопливо минует меня, идёт в спальню. Слышу, как открываются дверцы шкафчиков. Мелодрама «Семья подождёт», продолжение следует..

Захожу и сажусь на постель, наблюдая, как Вита шерстит гардероб.

— Ничего, кстати, книжка, — киваю на книгу, лежащую рядом на тумбочке.

Она быстро подходит ко мне, наклоняется. Волосами касается шеи:

— Позволь?

Лицо её так соблазнительно близко. Я, кажется, даже узрел её родинку, «мушку» на шее. Вот бы сейчас обхватить эту беглянку за талию и повалить на постель..

Но она, взяв подушку из латекса, быстро взбивает её, и кладёт в безразмерный пакет.

— Ну, и как тебе.. спится одной? — говорю.

Она усмехается:

— Спится!

— Или, может быть, ты не одна? — произношу так.. на всякий пожарный.

— Шумилов! — конфузится Вита, — Тебя не должно волновать, с кем я сплю.

— Не должно? — поднимаю ладонь, на которой кольцо, — Мы с тобою женаты, забыла?

— Да, пока ещё, — говорит с сожалением, — Я, кстати, подам на развод. Сейчас с делами разберусь и.. подам.

Она расправляет ночнушку из кружева. Которую я подарил! Она выбрала, я подарил. Как сейчас помню этот нарядный пакетик.

— Это ты для кого? Для незримого гостя? — говорю я с издёвкой.

— Шумилов.., - посылает исполненный «радости» взгляд. Бросает в пакет ещё что-то.

Я поднимаюсь, решаю закончить уборку. Пока Капустин не растащил своё «гэ» по квартире. Подтерев сначала салфетками, после — водой из ведра, я выливаю его содержимое.

Вита выходит с пакетом в руках. Одобрительно хмыкает, видя, как я постарался.

— Капустин, рыбонька моя, собирайся! Уходим!

Я опускаю ведро на застеленный мягкой дорожкой пол туалета:

— Ты что.. забираешь Капустина? — появляюсь в прихожей.

Вита старательно ищет какую-то обувь:

— Подай! — она тычет в коробку, достать которую, в силу своей миниатюрности, не получается.

— Не подам! — становлюсь, руки в боки.

Она, обернувшись, скользит по мне взглядом:

— Ну, ладно! — торопится в кухню, и возвращается оттуда уже с табуреткой в руках.

Я гляжу, как она достаёт с верхней полки коробку.

— Ты не можешь забрать Капустина! — говорю убеждённо.

— А кто мне помешает сделать это? — натужно кряхтя, возвращается на пол.

— Я помешаю! — упорно твержу, — Это не только твой пёс, но и мой тоже!

— Можешь брать его на выходные, — произносит Виталя, как будто продумала всё, — Заодно и потренируешься на Капустине.

«Потренируюсь», — думаю хмуро. О чём она?