Страница 31 из 113
— Я не согласен! — становлюсь возле двери.
— Шумилов, ты хоть бы себя держал в рамках. Куда тебе пса? Ты уже накормил его хренью, что он обосрал всю квартиру! — несётся обратно на кухню с табуреткой в руках.
Мне приходится вжаться в угол:
— Ну, не всю, — возражаю.
Едва ли мои возражения стоят чего-то? Виталя уже всё решила. Впрочем, как и всегда!
— Он с тобой до ручки дойдёт, заболеет, покроется струпьями и колтунами, — выгребает она содержимое пёсьей «кормушки».
У Капустина есть свой собственный ящик, где хранятся игрушки, ошейники, всякие прибамбасы, вроде резиновых косточек. Кому что!
— Не преувеличивай, ладно? Я вообще-то расчёсывал его! — привожу аргумент.
Она поднимается с корточек. Проходя мимо, смотрит с упрёком:
— Ты хоть бы себя расчесал!
Я провожу рукой, собирая волосы в хвостик. Ну, забыл расчесаться, подумаешь! Я же не знал, что она нагрянет сюда поутру.
— Какая же ты..
— Ещё одно слово, — шипит Виталина, — И я снова ударю тебя!
— Бей! — подставляю я щёку, и жмурюсь, ожидая почувствовать лёгкую боль.
Вместо этого Вита уже обувается, цепляет на шею Капустину поводок.
— Нет! — я пытаюсь пробраться к двери. Но пакеты мешают!
Виталина, толкнув дверь своей круглой попкой, выводит Капустина. А после — выходит сама, прихватив с собой всё. И как только смогла?
Мгновение смотрю, как она вызывает лифт, ждёт, а затем, когда двери его открываются, с притворной улыбкой бросает:
— Пока!
Затем, сунув ноги в домашние тапки, буквально несусь по ступеням единственной лестницы. Чуть не сбив по пути одного из соседей, поздоровавшись с ним на ходу, торопливо бегу. Прибываю на первый этаж вместе с лифтом.
— Я справлюсь! — шепчу я, запыхавшись, — Справлюсь, Виталь! Дай мне шанс!
Не знаю, что требую. Шанс для нас, для Капустина? Всё и сразу!
Она усмехается:
— Шанс, говоришь? Так он был у тебя. Сколько шансов ещё тебе нужно дать? Десять?
— Единственный! — достаю указательный палец. Изо всех сил желая увидеть в знакомых глазах хоть какую-то нотку сочувствия. Неужели, ей так.. всё равно? Для неё это всё, наша жизнь, наш налаженный быт, наши чувства — пустое? Ненужное? Прошлое? В будущем — кто-то другой, но не я..
— Нет, Кость, извини! Я уже всё решила, — отвечает со вздохом.
— Решила? Решила, значит? Это коронная фраза твоя! Я уже всё решила!
— Прошу, не ори, — цедит Вита. И в этот момент в подъезд входят люди. Благо, не наши соседи. Нам приходится их пропустить.
Когда лифт закрывается, обоняние чувствует запах.. Знакомый! Капустин, пока мы ругались, уделал резиновый коврик Эльвиры Степановны.
— Вот, полюбуйся! — торжественно отходит Виталя и демонстрирует мне результат «непосильный трудов», — И всё благодаря тебе!
Я чешу подбородок. Размышляю рассеянно: «Когда я в последний раз брился? Вчера, или позавчера?».
— Будь добр, прибери.. за собой, — говорит на прощание.
— Блядь, — запрокинув лицо, я досадливо щурюсь. И слышу, как снизу доносится:
— Браво!
Мне приходится взять этот коврик, и под шумок подниматься с ним в лифте, пока нет других пассажиров. А потом, отдраив над ванной, спустить. Наудачу Эльвира Степановна спит. Или, может, на даче ночует? Хотя, вроде рано ещё.
Как бы там ни было, одной проблемой становится меньше. Но это такая малость, в сравнении с тем, что теперь я один. Вернувшись в квартиру, я выношу из кабинета цветок. Теперь можно ставить его, где угодно! К примеру, на кухне. Чтобы пить чай, или кофе и разговаривать с ним. Раз больше не с кем.
Что я и делаю:
— Только ты у меня и остался, — говорю, поливая.
Сердечки, «разбитые» поздним цветением, уже опадают на стол. Я сажусь, опираясь на локоть. И, кажется, что моё собственное сердце тоже вот-вот упадёт и умолкнет навеки.