Страница 81 из 110
Глава пятая
Вернулись они на следующий день после Нового года. Блейка дома не было.
– Хозяин говорил, мадам, что вы приедете самое раннее через час, – сообщил дворецкий Кроун, глядя на нее словно на гостью, явившуюся без приглашения.
– Неважно, – ответила Сьюзан.
Итак, у нее есть час, чтобы заново обжиться в этом доме. Вместе с детьми она поднялась наверх, помогла им распаковать и повесить в шкаф одежду.
– Хотел бы я остаться в деревне насовсем! – тоскливо заметил Джон.
– Да уж, я тоже! – подхватила Джейн.
– А я не хотела бы, – вставила Марсия.
В последнее время дочь очень вытянулась, движения и речь ее стали четкими, словно отточенными. Снова и снова спрашивала у Сьюзан: «Когда мы поедем домой, к Блейку?» Блейком Марсия восхищалась, обожала, млела от его непостоянного внимания. Порой он играл с ней, порой на несколько дней вовсе о ней забывал. А она ходила за ним по пятам и болтала с преувеличенным оживлением, зная, что это его смешит. «Надо отослать ее в школу, от него подальше, – подумала Сьюзан. – Не хочу, чтобы она выросла в такую девушку, какие нравятся Блейку». За Марсию она боялась. В ней пробуждался сильный, здоровый инстинкт – и подсказывал, что с Блейком и вправду что-то не так. Он высасывает силы из тех, кого любит, и тех, кто любит его. Теперь она и с нетерпением ждала его шагов, и страшилась их услышать. Пожалуй, не станет спускаться, останется здесь с детьми – и пусть он сам ее найдет.
Наконец появился Блейк: как всегда, красивый, безупречно элегантный, веселый и оживленный. Был очень рад их видеть. Быстро и крепко поцеловал Сьюзан, обхватив ее лицо гладкими прохладными ладонями.
– Сюзанна, рад тебя видеть! Ух, какие горячие щеки! – воскликнул он. – Не буду рассказывать, как тянулось время без тебя. Не хочу, чтобы ты считала себя незаменимой, хотя в каком-то смысле так и есть. Как же я ненавижу Рождество! Как дела, Джон? Марсия, иди-ка сюда, дай я тебя поцелую!
Марсия подбежала к нему, он поднял ее и поцеловал в губы.
– Блейк, поцелуй меня еще раз! – попросила она.
– Марсия! – прикрикнула на нее Сьюзан.
– Ей просто нравится, как от Блейка пахнет, – проворчал Джон. – Она сама мне говорила. – Он стоял с независимым видом, засунув руки в карманы.
Но Блейк только рассмеялся и снова поцеловал Марсию, бросив дразнящий взгляд на Сьюзан.
– Марсия, ты, должно быть, забыла все наши танцевальные па? – поинтересовался он. Как-то Блейк научил Марсию «кукольному» танцу, по его мнению очень подходящему к ее тоненькой фигурке и коротко стриженным прямым волосам.
– Нет, ни одного не забыла! – воскликнула она и тут же принялась танцевать.
Сьюзан видела, что девочка не сводит с Блейка глаз и напрягается всем телом, готовая следовать его голосу. Он напевал какую-то синкопированную мелодию, отстукивая пальцами нервный рваный ритм. Когда он остановился, Марсия дрожала всем телом.
– Еще, еще! – взмолилась она.
– Хватит, – сказала Сьюзан. – Блейк, ей это вредно. Она и так слишком легко возбуждается.
– Но ей же нравится, – невозмутимо ответил Блейк. – Правда, детка?
И взъерошил ей волосы. Марсия смотрела на него с обожанием.
– Да, да! – прошептала она.
А Сьюзан смотрела и думала: «Что же у него за власть над людьми?»
* * *
– Я думаю отправить их обоих в школу где-нибудь за городом, – сказала Сьюзан Блейку в тот же вечер.
– Как хочешь, – равнодушно ответил он. Затем поднял на нее взгляд. – Сюзанна, надень то новое платье, алое с золотом.
– Нет, Блейк, – ответила она.
– Почему нет? – удивленно спросил он.
– Не хочется, – безмятежно ответила она и выбрала нежно-голубое платье, которое уже давно не надевала.
– В голубом ты мне не нравишься, – капризно заметил Блейк, наблюдая за ней.
– Правда? – мягко спросила она. – А мне нравится голубой цвет.
Тех взглядов, что он в нее метал, она словно и не заметила. Пусть это была сущая мелочь, но в этот миг Сьюзан чувствовала, что возвращает себе власть над собственным телом. Даже на это она не решилась бы, если бы не тот пережитый ужас.
Вместе с этим первым шажком к независимости из глубины ее существа показалась новая потребность, огромная и неотвратимая: снова начать собственную работу. Она пришла в себя, как приходят в себя после тяжелой болезни: ты снова бодр, в мышцы возвращается сила, ум ясен и готов к действиям. Вместе они сошли вниз; Блейк обнимал Сьюзан, держа руку в уютном тепле у нее под мышкой. Она повернулась к нему, и улыбнулась, и на миг ощутила прежнюю потребность покориться – все то же сладкое полуобморочное самозабвение, что прежде находило на нее от одного его прикосновения. Но теперь Сьюзан заметила это чувство и не дала ему воли. И в его объятиях она оставалась собой.
* * *
Она уже готова была спросить: «Блейк, ты не возражаешь, если я начну работать?» – но вместо этого сказала: «Я собираюсь снова начать работать, Блейк». Было это на следующий день за завтраком.
– Почему бы и нет? – рассеянно откликнулся он, коротким и быстрым ударом ножа снеся верхушку яйца всмятку. – Дети уезжают в школу, а меня одного тебе недостаточно. Я понимаю. Вчера вечером сам это почувствовал.
Сьюзан вгляделась ему в лицо, пытаясь разгадать его настроение. Но, хоть слова прозвучали колко, сам Блейк выглядел вполне дружелюбно.
– Все нормально, – весело сказал он. – Выделю тебе уголок в своей мастерской и открою свой секрет замешивания глины. Никто его не знает, и я никому не расскажу, кроме тебя.
– У тебя есть свой секрет? – игриво спросила она.
– Разумеется, – снисходительно ответил он. – А как, по-твоему, мои хрупкие создания не разваливаются на куски?
– Я думаю, свой тайный рецепт есть у каждого, – миролюбиво заметила Сьюзан. – Помню, Дэвид Барнс мне говорил, что замуровал свой секрет в гипсовой статуэтке Адама у себя в мастерской. На спине у него маленькая квадратная прорезь; туда и спрятана бумажка с рецептом.
– И что за рецепт? – тут же спросил Блейк.
– Я никогда туда не заглядывала, – удивленно ответила она. – Он сказал, это на случай его внезапной смерти.
– День за днем ты работала рядом с этим тайником и ни разу в него не заглянула? – Блейк изумленно поднял безупречные черные брови.
– Естественно! – с негодованием ответила она, и он рассмеялся.
– Милая моя Сюзанна! – воскликнул он. – Вот за что я тебя люблю: второй такой нет!
– Ты мне не веришь? – спросила она.