Страница 80 из 110
Ей вспомнилось одно давнее отрывистое полупризнание отца: «Когда я женился на твоей матери, это была маленькая, золотоволосая, розовощекая куколка. Я не сомневался, что ради меня она готова на все. И только после узнал, что это самое упрямое существо на свете. Милая, глупенькая – но всегда знает, как лучше, и всегда добивается своего. В лепешку расшибется сама и всех вокруг расшибет, но сделает по-своему… Если бы я только мог ее разлюбить!»
Отец так ее и не разлюбил. Вот что самое ужасное: он продолжал любить женщину, которой покорился. За всю жизнь не расставался с ней даже на одну ночь, хоть и мечтал об островах южных морей и даже построил себе домик на озере. Но на ночь всегда возвращался домой, любя и ненавидя.
Да, так бывает, когда не можешь уйти… Значит, ей надо уйти от Блейка? Но как? Она же его любит!
Другая женщина могла бы смириться и просто жить дальше; но она не сможет.
Лежа в темноте своей старой спальни – сна ни в одном глазу, – Сьюзан думала о своем будущем. Блейк – яд в ее крови. Он ее околдовал. В сущности, околдована она и сейчас. Возможно, само это и не пройдет, хоть они и женаты. И если Сьюзан не сумеет сбросить с себя это наваждение – оно с ней покончит. Нужно взять себя в руки и, пока не слишком поздно, снова стать хозяйкой собственной жизни.
«Стыдно! – вспомнилось ей вдруг. – Теперь понимаю, о чем говорил Дэвид. В самом деле, мне должно быть стыдно!» Любовь превращается в порок, когда позволяешь ей себя уничтожать. Сьюзан села в кровати, обняв руками колени. Что, если, проснувшись однажды утром, увидит, что волосы у нее поседели, а в руках нет больше сил для работы? Что, если годы, тишком, как воры, прокравшись мимо, оставят ее ни с чем? Однажды утром и вправду станет поздно. Она очнется – но руки уже утратят силу, а зрение потускнеет.
Сьюзан спрыгнула с кровати, зажгла свет и подошла к зеркалу. Она все еще молода и сильна. И руки те же, что были прежде. Такими руками можно работать. Время еще есть. Она застигла годы за их жестокой игрой: теперь будет настороже и дальше, до конца жизни, ни на миг не остановится!
Сьюзан долго стояла, вглядываясь в себя. От отдыха и солнечного света на лице у нее появился румянец. Тело налилось силой. Жаль, что сейчас ночь. Довольно она проспала – и теперь с нетерпением ждала утра.
А Блейк? Что ему сказать? Да что же еще, кроме правды: до сих пор она бездельничала, а теперь пора за работу. А если начнет смеяться, если снова попытается затянуть ее в свои сети, она напомнит себе об этом ужасе: проснешься однажды – и увидишь, что ты старуха и жизнь кончена.
У нее все получится. Сьюзан вернулась в кровать, к теплому одеялу и к мыслям о Блейке. Она не ненавидит его – и, скорее всего, никогда не сможет возненавидеть. Благодаря ему какая-то часть ее существа навсегда останется нежной и страстной. На краткое время он сумел сделать из нее только женщину, такую же, как все прочие. Этот опыт вошел в ее жизнь. Несколько месяцев она жила в нем; теперь предстоит из него выйти. Но Сьюзан не захлопнет за собой дверь. Теперь она будет входить и выходить оттуда по собственной воле – лишь никогда больше не позволит Блейку себя там запереть. Никто и никогда больше ее не запрет.
– Я могу все! – воскликнула она вслух; и звук собственного голоса и прежние уверенные слова прогнали остатки ужаса. Сьюзан закрыла глаза и лежала в молчаливой темноте, пока наконец не уснула.