Страница 76 из 110
«Блейк умеет о себе позаботиться, – думала Сьюзан. И мысленно добавляла с удивлением: – Но ему это нравится! Он как будто немножко влюблен в каждую из этих женщин». Молчаливо вслушиваясь в беспрестанную болтовню, флирт, обмен колкостями, снова и снова она спрашивала себя – уже без самоуничижения, только с удивлением, – почему же он на ней женился.
– Ну как, понравилось? – спросил Блейк в четыре часа утра, когда они вернулись домой и ложились в постель. Он был под хмельком и теперь, запрокинув ей голову, снова и снова целовал в шею. Сьюзан лежала спокойно, не противясь, но и не отвечая. Над его вопросом она ненадолго задумалась.
– Думаю, да, – серьезно ответила она наконец. – Только странно, что я совсем не помню их лиц.
– Это из-за выпивки, – со смехом ответил он.
Но Сьюзан совсем не пила в тот вечер. Только смотрела, слушала, наблюдала – и задавала себе вопросы.
– Иди ко мне, Сюзанна! – приказал Блейк, и она охотно подчинилась.
Она возлюбленная Блейка. Он ее любит – хоть она и не понимает почему. Все остальное не имеет значения. Все остальное… а это?..
Однажды к ней заглянул Майкл. Пришел один, Сьюзан тоже была одна. Сразу она увидела, что он стал мужчиной. Прежний красивый мальчик исчез безвозвратно. Майкл уже совсем не походил на ангела: белокурые волосы потемнели и распрямились, он сделался плотнее и отрастил усы. Ни саму Мэри, ни то, что она была с ним в Норвегии, не упоминал вовсе.
– Готовлюсь к выставке, – рассказывал он. – Буду показывать свои фьорды. Все лето ничего не писал, кроме моря, скал и обнаженной натуры, – но в основном моря и скал. Что-то есть необыкновенное в этом зрелище: нежное женское тело на мокрых черных камнях, на женщину катится волна, кажется, вот-вот снесет – и ты
хочешь,
чтобы море сокрушило ее и раздробило… – Он помолчал. – Что-то такое я и сейчас пишу, – добавил он небрежно. – А что остается? – Встал, подошел к окну гостиной и устремил взгляд на реку.
– А лошадей больше не пишешь? – спросила Сьюзан. – У тебя чудесно выходили скачущие лошади. Глядя на них, я чувствовала ветер в лицо.
– Есть у меня одна вещь: мустанги у озера в пустыне, – ответил Майкл. – Их купил старый Джозеф Харт.
– Расскажи, как это вышло! – попросила Сьюзан.
– Да не о чем рассказывать, – пожал он плечами. – Я поехал на запад, а мустангов в то время еще ни разу не видел. Слышал рассказы, но встречаться с ними не приходилось. А однажды ночью, когда не мог заснуть, вышел из своего домика, поднялся на небольшой песчаный холм, и вдруг вижу – они. Девять диких лошадей пьют из озера у подножия холма. Один черный, остальные белые. Как-то они меня почуяли. Черный почуял. Он был у них вожаком. Поднял голову, заржал и поскакал прочь – и остальные за ним в лунном свете…
– Представляю себе, – отозвалась она. – Ох, Майкл!
Но он закурил и заговорил о другом.
– Любопытно будет посмотреть, как ты уживешься с Киннердом, – сказал он. – Либо тебе, либо ему придется измениться. Но чтобы он стал другим… нет, такого и вообразить не могу.
– А ты не собираешься жениться? – спросила Сьюзан.
– Господи, ни за что! – воскликнул он. – Это меня погубит.
– Почему? – спросила Сьюзан, вспоминая, как отчаянно он когда-то хотел жениться на Мэри.
– Не хочу никого подпускать к себе так близко, – отрезал он. – Я для этого недостаточно силен. Теперь ясно это вижу. Меня можно сбить с толку, так что я перестану понимать, что писать. – Помолчав, он добавил: – Для тебя все иначе.
– Почему? – спросила она.
– Ну, видишь ли… для женщины… – И он пожал плечами.
– Что «для женщины»? – настаивала она на ответе.
– Женщины просто по-другому устроены, – ответил он. – Чистая физиология.
Сьюзан готова была начать спор, но раздумала. Прошлой ночью, когда Блейк уже уснул, она тихо лежала без сна, усталая и счастливая. Да, вполне счастливая. Так что сейчас ответила Майклу спокойным прямым взглядом, не желая отрицать собственную суть.
Она – возлюбленная Блейка.
* * *
Однажды, громко топая, к ним в гости явился Дэвид Барнс. Блейк и Сьюзан обедали вдвоем и усадили его за стол третьим.
– Ну-ну! – сказал Барнс, осматривая увешанную зеркалами столовую. Блейк установил на стенах диагональные зеркала, которые очень любил, так что обедающие снова и снова повторялись в бесчисленных отражениях. – Блейк, никак не ожидал, что в Париже вы женитесь! Думал, вы туда едете заниматься чем-то другим.
– Но вы же знаете Сюзанну, – легкомысленно ответил Блейк. – Она из тех роковых созданий, которым можно предлагать только брак – ничто иное им не подойдет. – Во время разговора он разламывал хрупкие птичьи косточки и обсасывал их дочиста. Длинные тонкие пальцы двигались с неизменной ловкостью. – Видит Бог, как я не хотел становиться семьянином! – продолжал он. – Сперва перепробовал все остальное – ведь так, Сюзанна? Но выбор был очевиден: или брак, или ничего.
– Блейк! – воскликнула Сьюзан. – Но ты же с самого начала хотел на мне жениться!
– Слышали? – обратился Блейк к Барнсу. – До сих пор ничего не поняла. Сами видите, Барнс, что это за наивное существо!
Оба рассмеялись, а когда Сьюзан покраснела, захохотали еще пуще – над тем, что заставили ее усомниться в себе. Неужели она вправду не понимала Блейка?
– Я знаю, ты меня просто дразнишь! – объявила она. Но в глубине души не была в этом уверена.
И совсем уж неуверенно себя почувствовала, когда после обеда Блейк куда-то ушел и они с Барнсом остались вдвоем.
– Итак, Сьюзан, вы снова замужем? – заговорил он отрывисто и резко. Закурил трубку, вытянул ноги, захрустел суставами своих огромных ручищ с вечной грязью под ногтями. – Я-то думал, это для вас уже пройденный этап! Когда же, наконец, начнете работать? Или вовсе никогда? Все оттого, что вы женщина. Бабы не умеют работать по-настоящему!
– Что-то во мне не захотело остаться без Блейка, – честно ответила она.
– Угу. А Блейк ведь не то что этот ваш… как там его звали. Он не умрет молодым – не окажет вам такую любезность, – мрачно сообщил Барнс. – Блейк будет жить до ста лет. Еще всех нас переживет!
– Если Блейк умрет, я тоже умру, – ответила Сьюзан.
– Ага, – проворчал Барнс, – это вы сейчас так думаете.
Сьюзан промолчала. Взглянув на него, она заметила, что Барнс разглядывает ее с любопытством, словно никогда раньше не видел.
– Что такое? – спросила она. – Что не так?
– Неужто вам ни капельки не стыдно? – спросил он.