Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 110

Уже неделю он ни на чем не мог остановиться и бродил вокруг мраморной глыбы, кипя от раздражения. Теперь же вдруг закричал ей:

– Эй, Сюзанна! Я кое о чем забыл!

– О чем? – спросила она.

– Сколько сейчас времени?

Она взглянула на часы.

– Почти десять.

– Значит, вот-вот явится этот парень! – пожаловался он. – Мало мне этого древнего чудища, сегодня еще должен появиться новый ученик от Барнса – гений, по его словам! Да, он прислал мне телеграмму, и в ней так и пишет: гений модерна! А Робера сегодня не будет. Именно сегодня, когда я наконец понял, как воплотить это чудище в камне, именно сегодня, когда Робер должен был начать подготовку, он умудрился порезать руку, занимаясь какой-то своей ерундой! Не мог потерпеть немного, пока я обдумаю свое чудище, – нет, ему приспичило над чем-то там поработать, рана воспалилась, теперь он с рукой на перевязи, а я… я совершенно один! Можно было бы, конечно, приставить этого нового ученика… но нет, он погубит мое чудище. Настоящее чудище, древнее, первобытное! А Роберу я много раз говорил: «Оставь инструменты в покое! Ты мраморщик, и отличный, но какой из тебя скульптор?»

Мраморщика Робера Сьюзан часто здесь встречала. Этот крупный, смуглый, дружелюбный человек снимал первые слои мрамора: громко сопел, склонясь над эскизами, или, шевеля губами, замерял толщину, глубину и углы стоящей перед ним глиняной или гипсовой модели.

– Я смогу его заменить, – сказала она вслух.

Мэтр уставился на нее в упор, пригладил усы над пухлыми губами.

– Ха! – сказал он. – Конечно, нет ничего невозможного…

– Проверьте – и увидите, – ответила она. И, вспомнив о детях, добавила быстро, пока не успела застыдиться: – Вы заплатите мне так же, как Роберу?

Едва произнесла эти слова, ее охватил стыд; но все же она это сказала. Обработкой мрамора Робер зарабатывал себе на жизнь.

– Деньги, деньги! – проворчал мэтр. – Ох уж эти американцы! И что, если вы испортите мне мрамор?

– Заплачу за него, – ответила Сьюзан. Она уже взялась за молоток и резец.

– Нет-нет! – воскликнул он в испуге. – Хотя ладно… нет, подождите… только при мне, слышите? Я хочу видеть каждый ваш удар!

Двое или трое учеников-французов уже пришли и начали работу, с любопытством поглядывая на них. Сьюзан их не знала. Время от времени кто-нибудь из них приглашал ее куда-то сходить или вместе поужинать, но она качала головой. «У меня нет времени на развлечения, – говорила она и, вспомнив о вежливости, добавляла: – Благодарю вас».

Теперь Сьюзан начала скалывать мрамор с угла.

– О боже мой, – простонал старый скульптор, – так быстро?!

– Я вижу, как надо, – спокойно ответила Сьюзан.

Но на душе у нее было совсем не спокойно. В ней росло лихорадочное нетерпение. Она уже видела, как вырастает из камня тщедушное сгорбленное тело, увенчанное огромной, прекрасной, пылкой головой. Нужно лишь стесать эти два больших выступа, слева и справа, но основание оставить квадратным, чтобы фигура не потеряла равновесие…

Отворилась дверь; вошел кто-то еще. Но Сьюзан не обернулась. Она никогда не оборачивалась посмотреть, кто пришел.

– А, вот и вы, месье! – послышался сзади голос мэтра.

Теперь приходилось резать очень осторожно; в этом месте под камнем скрывалось покатое старческое плечо. Не забывать смотреть на модель… Ох, но ведь в модели ошибка! У нее слишком длинная шея. И плечи должны быть сгорблены. Забыв обо всем остальном, Сьюзан обернулась и крикнула:

– Мэтр, у вас в модели ошибка! Смотрите, вот здесь! Плечи должны идти вот так… – И снова начала с силой стесывать мрамор.

Мэтр подскочил к ней.

– Стойте! Хватит! Дайте мне взглянуть! Прекратите, вы все испортите!

Он схватил ее за руку. Обернувшись, Сьюзан скользнула глазами по незнакомцу, на миг встретилась взглядом с чужими глазами – насмешливыми серыми глазами под ровными черными дугами бровей, очень спокойными и очень красивыми. Однако едва ли их заметила. Она вцепилась в молоток и резец, которые мэтр пытался отнять.

– Не трогайте! – кричала она. – Я вижу, что делаю! Я его вижу – Клемансо, у него не было такой шеи! Вот, смотрите! – Переложив молоток и резец в левую руку, правой схватила карандаш и начала рисовать. – Он вот такой, мэтр, видите?

– Да это мой Клемансо или ваш? – взревел мэтр.

Сьюзан посмотрела на него… и вдруг рассмеялась. Отложила молоток и резец.

– Я ошиблась, – сказала она гордо. – Мраморщицы из меня не выйдет. Лучше вам подождать Робера.

– Нет, погодите, погодите, – пробормотал мэтр. – Уж больно вы скорая! Не спешите так! А вдруг вы правы?

Сьюзан замерла в ожидании. Она знала, что права. Но права или нет – это было не главное. Твердость мрамора под резцом и инстинкт, направляющий руку, разбудили в ней прежнее, темное, неукротимое желание. Она хочет творить – и должна творить, – сделать что-то свое, что-то великое…

– Да, вы правы, – сказал вдруг мэтр. – Я вижу то же, что и вы. Продолжайте.

– Я просила денег за работу, – сказала она. –

Mon maitre

[11]

[Мой мэтр (фр.).]

, эту просьбу беру назад. Деньги мне не нужны. Если я подменю Робера, сможете ли вы заплатить мне глыбой мрамора для собственной работы?

Ей нужен мрамор! Из глины можно лепить безделушки на продажу, но что-то серьезное…

Старый скульптор смерил ее долгим, каким-то вдруг очень усталым взглядом.

– Почему вы родились женщиной? – горестно поинтересовался он. – Подумать только, меня учит женщина! Верно говорит Барнс: «В наши дни Бог раздает свои дары кому попало!» – Он вздохнул, пожал плечами, подергал себя за усы. – И чего же вы хотите? Кусок моего мрамора? Хорошо, получите, но на одном условии: никаких больше собственных идей! Начиная с этой секунды точно следуйте модели. И больше дюйма не снимайте, слышите? Еще не хватало, чтобы вы кроили мою работу, как вам в голову взбредет! Избавь нас Господь от женщин с мозгами! Ненавижу эту породу! И с какой стати Бог послал такой дар женщине?

На всю эту воркотню Сьюзан не обратила внимания.

– Можно мне выбрать мрамор сегодня же? – спросила она, глядя на него сияющими глазами. – Я имею в виду, когда закончу сегодняшнюю работу?

Мэтр что-то проворчал в бороду и отошел. Сьюзан взялась за молоток и резец; успех и обрадовал ее, и заставил посерьезнеть. Теперь у нее будет мрамор. И она наконец-то примется за собственную работу.

– Кажется, вы изрядно напугали старика, – послышался рядом красивый мужской голос, полный сдержанного смеха.