Страница 47 из 110
Когда из Нью-Йорка пришло письмо, Сьюзан бросила его на стол не распечатывая. Ни о какой жизни помимо Марка – без Марка – она сейчас и думать не могла. Когда она не с ним, то, по крайней мере, будет все время о нем думать. Браться сейчас за работу было немыслимо; это означало бы о нем забыть.
«Какая я дрянь! – думала она. – В самом деле, ведь я могла бы сейчас заняться работой и забыть о своем любимом!»
Так что к работе Сьюзан не обращалась. Если в темной пустоте сознания и вырастали очертания фигур, которые она могла бы сотворить, – гнала их прочь. Пусть там не будет никого и ничего, кроме Марка. В ней родилось странное суеверие: если думать только о Марке, это поможет ему выжить. Пока он не уходит из ее мыслей – не уйдет и из жизни. Она сможет его удержать. Поверив наконец в это, Сьюзан перестала бояться. Она его спасет! Обязательно спасет! До сих пор у нее получалось все, чего хотела, – получится и это!
– Должен вам сказать, миссис Киннинг, – с мрачным видом говорил доктор, – состояние вашего мужа мне очень не нравится. Он совсем не борется за жизнь.
Но Сьюзан не позволяла себе испугаться. У нее всегда все получается! Она не позволит Марку умереть!
– Странная история, – сказал ей наконец доктор. – Болезнь не развивается нормальным путем. Нет движения к кризису. Ему не становится лучше.
– Но ведь и хуже не становится! – упрямо возразила она.
– Человек не может застыть в одном положении, – возразил доктор. – Если ему не делается лучше – значит, делается хуже.
* * *
В день смерти Марку без видимых причин получшало. Он даже поговорил немного со Сьюзан, когда она пришла.
– Как дети? – спросил он, открывая глаза.
– Хорошо, только всем нам очень не хватает тебя, – ответила она. Всего на несколько секунд они остались вдвоем.
– Я устал, – еле слышно сказал Марк. – Очень устал.
– Конечно, так что отдыхай, – успокаивающе ответила Сьюзан. – Милый мой, отдыхай сколько хочешь! Только не забывай нас.
Он улыбнулся. Помолчав немного, спросил:
– Над чем сейчас работаешь?
– Ни над чем, – быстро ответила она. – Не могу ничего делать, пока ты не вернешься домой. Мне нужно, чтобы ты был дома, целый и невредимый.
– А что будешь делать… потом? – спросил он все тем же слабым, словно гаснущим голосом.
– Милый, я вернусь к той скульптурной группе, – мягко ответила она. – Но только когда ты окончательно поправишься.
– К той женщине, что смотрит в сторону? – прошептал он.
– Да, – тихо ответила Сьюзан.
Больше он не сказал ни слова. Прикрыл глаза; и, пока Сьюзан сидела рядом, не сводя глаз с его неподвижного лица, вдруг отвернул голову к стене и тихо умер.
* * *
Возможно ли умереть так быстро и беззвучно? Если бы Сьюзан распознала окутавшую его смерть – схватила бы его, сжала в объятиях, зарыдала и, быть может, прогнала бы смерть криком и слезами. Но ее крик раздался слишком поздно. Марка здесь уже не было. Вбежала медсестра.
– Что, что такое? – воскликнула она.
– Скорее! – выдохнула Сьюзан.
Но спешка уже не требовалась. Марк ушел – без боли, без мук, просто испустив последний вздох.
– Я видела, что он выглядит очень усталым, – говорила Сьюзан, с трудом проталкивая слова сквозь сжавшееся, пересохшее горло. Лицо Марка стояло перед глазами; она помнила его в мельчайших подробностях. – А потом он просто закрыл глаза и отвернулся…
– Просто сдался, вот как это называется! – проворчала медсестра. – Сколько раз я такое видела! Силы кладешь на больного, ночами не спишь, а он в один прекрасный день просто устает, перестает бороться – и фьюить!
Прибежал врач. Быстро проверил Марку пульс, пощупал грудь, заглянул под веки – и накрыл лицо простыней.
– Вам лучше пойти домой, миссис Киннинг, – сказал он мягко. – Мне позвонить вашему отцу?
– Нет, – ответила она. – Не надо.
Но не могла пошевелиться. И не понимала, что же теперь делать.
– Пойдемте, моя дорогая, приляжете в соседней палате, – предложила медсестра.
– Не надо, – повторила Сьюзан.
– Может, вызвать вам такси? – спросил врач. Он держался любезно, но Сьюзан понимала: его дело здесь окончено и ему не терпится вернуться к своим обязанностям.
– Нет, я на своей машине, – ответила она.
– Обо всяких… гм… подробностях не беспокойтесь, – сказал он. – Я позвоню вашему отцу. Очень соболезную вам, миссис Киннинг. Вы сами видели, мы сделали все, что могли. Может быть, не хватило жизненных сил, или… кто знает… а теперь, если вы меня извините…
Наконец Сьюзан смогла повернуться к Марку спиной. Твердым шагом вышла в холл и дальше, на улицу, в теплый и ясный октябрьский день. Села за руль маленького серого автомобиля, поехала к себе. Говорить сейчас ни с кем не могла. Пусть скорбное известие сообщат другие. Она вернется домой, поднимется в их с Марком спальню и закроет ее от всех. Пусть хотя бы там он останется.
Когда она подъехала к воротам, кругом все было тихо. Не хватало каких-то звуков, хоть Сьюзан и не могла понять каких. Она остановилась на дорожке, припоминая. Почему такая тишина в чистом, безветренном воздухе? Пока она стояла так, из-за дома вышел рабочий в синем комбинезоне.
– А вот и вы, мэм! – громко и весело воскликнул он. – Что ж, полчаса назад, мэм, мы докопались до воды! Точно, мэм: двести футов вглубь, пятьдесят футов через скальную породу – и добрались до источника такой чистой и сладкой воды, какой вы, должно быть, никогда не видывали и не пивали!
И протянул ей воду в пригоршнях.
– Слишком поздно, – ответила Сьюзан.
Под недоумевающим взглядом рабочего быстро вошла в дом и захлопнула за собой дверь.
* * *
Она позвонила домой и попросила привезти детей, не слушая изумленных и обиженных возражений матери.
– Сьюзан, нельзя вам оставаться в этом доме! Поживите хоть немного у нас!
– Нет, – отвечала Сьюзан, – нет. Я хочу остаться, хотя бы на одну ночь. Хоть эту ночь провести здесь. И дети пусть вернутся домой. Теперь здесь безопасно, есть колодец с чистой питьевой водой.
– Сью, надеюсь, ты там не мучаешь себя? – спросил отец. – Не пытаешься себя наказать?
На несколько секунд Сьюзан задумалась.
– Не думаю, – ответила она наконец. – Нет, дело не в этом. Просто здесь мне лучше, чем в любом другом месте.
Так что Джейн привезла детей домой, они тихо поужинали вместе, а потом Сьюзан уложила их в постель.
– Можно нам поцеловать тебя на ночь и за папу? – спросил Джон.
– Можно, – ответила Сьюзан.