Страница 45 из 110
– О, но… – начал возражать Джонатан Халфред, но Сьюзан не слушала. Она обращалась к Дэвиду Барнсу.
– Они сделаны так, что похожи на людей, – объяснила она, – но это не люди.
– Очень немногие из тех, кто сюда придет, – проговорил Барнс, пристально глядя на нее, – заметят разницу.
– Но я-то буду знать, – заметила Сьюзан. – И не смогу спокойно спать по ночам.
Они обменялись значительными взглядами. Джонатан Халфред смотрел то на одного, то на другую, словно они разговаривали на непонятном языке.
– И нужно сделать их намного больше, – добавила Сьюзан.
– Идиотка вы несчастная! – проговорил Барнс сквозь зубы. – Я уж вижу, что вас ничто не остановит, потому что вы, черт возьми, правы! А я вам не нужен – я возвращаюсь в Париж!
Он повернулся и затопал вниз по лестнице, а Сьюзан повернулась к Джонатану Халфреду:
– Пообещайте, что уничтожите эту модель, и я пришлю вам настоящую.
– Но… но… – начал он.
– Нет, пообещайте! – потребовала она. – Я все успею.
– Ерунда какая-то, – сказал он наконец, все еще словно в тумане, – но… хорошо, обещаю.
– А теперь мне пора домой, – сказала Сьюзан.
– Неужели не пообедаете со мной? – воскликнул он.
– Нет, – ответила она. – Вернусь домой и сразу начну работу. Я точно знаю, что делать.
* * *
Сидя в почти пустом вагоне, Сьюзан спокойно обдумывала свои дальнейшие действия. Что не так с фигурами, она теперь поняла сразу – и ясно понимала, как это исправить. Ей вспомнилось, что Марк просил отправить ему с вокзала телеграмму: она и собиралась, но забыла. Так что сделает ему сюрприз. Возвращается куда раньше, чем собиралась, – но какой смысл оставаться в Нью-Йорке теперь, когда она точно знает, что следует изменить? Все, чего ей хотелось, – поскорее вернуться домой, пройти прямо в амбар и приняться за дело. Сознание ее было уже там.
Когда Сьюзан сойдет с поезда, будет еще совсем рано – середина ясного сентябрьского дня. Никуда не сворачивая, она направится домой. Погода чудесная – сухо и прохладно, ходить пешком в такие дни одно удовольствие. Через полчаса будет дома. Сьюзан высчитывала, сколько минут уйдет на телефонный звонок Марку, сколько – на то, чтобы поцеловать детей и выслушать отчет Джейн: «Джон сегодня что-то расшалился, мэм, да и Марсия от него не отстает. Я им так и говорю…» И так далее, и так далее – пока она не ускользнет в огромный холодный амбар, не замешает глину и не начнет лепить «с листа», без предварительных набросков и эскизов. К чему? Она знала, что хочет сделать, чувствовала это кончиками пальцев. Прикрыв глаза и склонив голову, Сьюзан вновь увидела перед собой благородные линии огромного холла и тот залитый солнцем круг, где должны встать ее творения. Да, теперь ей хватит сил сделать их настоящими!
Наконец поезд остановился; выйдя из пустого вагона на пустую платформу, она прошла через пустую станцию и двинулась по дороге, ведущей из города на юг, в сторону дома. Того, что видела сегодня в Нью-Йорке, Сьюзан уже не помнила. Ум ее был полностью занят потребностью творить и придавать форму, ожидающими ее созданиями. Шла она быстро; в какой-то момент сняла шляпу и понесла ее в руке. Еще двадцать минут, пятнадцать, десять… вот она уже у ворот, вот отодвигает задвижку…
У крыльца стоял незнакомый автомобиль, маленький, пыльно-серый.
– Джон! Марсия! – позвала Сьюзан, идя к дому.
Дверь открылась; навстречу вышел ее отец.
– Папа, ты здесь откуда? – весело воскликнула она.
– Дорогая моя, – мрачно сказал он, – Марк очень плох.
Сьюзан молча смотрела на него со ступеней.
– Но он… с ним же все было хорошо, – с трудом выговорила она. Слова застревали в горле. – Утром он был совершенно здоров!
– В обед его привез домой Хэл, – объяснил отец. – Тебя не было; пришла Люсиль, вместе они уложили его в постель и послали за доктором. Мы с твоей матерью тоже сразу приехали. У него брюшной тиф.
Но Сьюзан уже взбежала по ступеням, протиснулась мимо него, бросилась в комнату Марка. Нет, уже не его комнату. У постели сидела незнакомая медсестра, а сам он лежал на кровати, очень красный, прикрыв глаза.
– Марк, милый! – закричала Сьюзан. Медсестра встала при ее появлении.
– Миссис Киннинг? – спросила она.
Сьюзан ее не услышала.
– Милый, я вернулась! – С этими словами она присела у постели и потянулась к нему.
Марк медленно открыл глаза, повернул к ней голову. Спросил хриплым сонным голосом:
– Ну… как?
– Милый, почему ты ничего не сказал мне утром? – воскликнула она. – Я бы не уезжала!
Марк не ответил, только облизнул сухим языком пересохшие губы.
– Пить, – прошептал он медсестре.
Та подала чашку, в которой было немного воды. Марк отпил несколько глотков и снова закрыл глаза.
– Давно он в таком состоянии? – спросила Сьюзан. Все в ней ослабело – казалось, кости плавились от ужаса. Холодным туманом наплывала тошнота.
– Ему еще несколько дней назад следовало лечь в постель, – четким профессиональным голосом ответила медсестра. – А он держался, пока попросту не рухнул. Доктор внизу, сказал, что хочет с вами поговорить, как только приедете. Идите к нему, а ваш муж пусть отдыхает.
Пододвинув к кровати миску с водой, она принялась протирать Марку лоб и руки. Сьюзан медленно встала, не сводя глаз с Марка; сейчас, с багровым отекшим лицом, он казался ей незнакомцем.
Она ушла к себе, пригладила волосы, вымыла руки и лицо, затем сошла вниз – и все это время пыталась осознать и переварить происходящую катастрофу. Из кухни выглянула заплаканная мать.
– Джейн вместе с детьми я отослала к нам, – сказала она шепотом. – Джонни все время плакал.
– Ясно, – громко ответила Сьюзан. Зачем люди шепчутся рядом с больным? Марк ведь не умирает.
Она вошла в гостиную. Здесь вместе с отцом сидел доктор – энергичный молодой человек, которого она никогда раньше не видела; прежний, принимавший у нее и Джона, и Марсию, уже умер. Вся их семья никогда не болела. И не нуждалась в докторах.
– Миссис Киннинг, – заговорил доктор, быстро приподнявшись и снова садясь, – ваш муж опасно болен.
– Никто такого не ожидал, – сказала Сьюзан. – Сегодня утром…
– Симптомы остались нераспознанными, – уточнил доктор. – Должно быть, ваш муж не из тех, кто склонен жаловаться на здоровье.
– Марк никогда не жалуется, – подтвердила Сьюзан. – Но я бы заметила!
Доктор кашлянул, прикрыв рот рукой.