Страница 38 из 110
Посреди этой огромной новой вселенной в ней вновь поднялось прежнее неутолимое желание, взяв в руки глину, придавать ей форму и создавать новые существа. Она начала рисовать две фигуры, мужскую и женскую. Между ними поместила ребенка, а затем, подумав, положила женщине на руки младенца. Первые жители ее нового мира! Сьюзан перерисовывала их снова и снова, день за днем, изводила кипы бумаги, тратя бесконечные часы то на руку, то на рот, то на взгляд. Но женщина от нее ускользала. Наконец, недовольная собой, она отложила бумагу и карандаш и взялась за глину. Может быть, с плотным трехмерным материалом картина прояснится? Пока лепила маленькую фигурку, экспериментировала с ней, пробовала то одно движение, то другое. Если женщина получится, Сьюзан использует фигурку как модель – и, быть может, после, когда вернется Дэвид Барнс, изваяет всю семью из мрамора.
Два или три раза за те два года, что был в отъезде, Барнс присылал ей немногословные письма. А на прошлой неделе от него пришла открытка: «Буду пятого июля».
День за днем шло лето, а Сьюзан все работала, ни с кем не встречаясь, прерываясь только вечером, когда из-за поворота показывался автомобиль Марка. Тогда она откладывала работу, даже если линии теснились в мозгу и рвались воплотиться в глине. А лучше – в камне! Когда-нибудь, возможно, она перейдет только на камень. Но теперь она бросала работу, споласкивала руки и бежала к воротам встречать мужа.
– Чем занималась сегодня весь день? – всегда спрашивал он, целуя ее.
– Да ничем особенным, – всегда отвечала она.
Они шли к дому, рука в руке, и следом за мужем Сьюзан поднималась на крыльцо.
– А у меня сегодня был тот еще денек! – говорил Марк. Шел в ванную, умывался и выходил оттуда с мокрыми, торчащими в разные стороны каштановыми волосами.
– Ох уж эти дачники! – говорил он со смехом, причесываясь перед зеркалом. – Но и доход от них солидный. Знаешь, этот наш дом я мог бы продать уже раза три с начала лета.
– Мы ни за что его не продадим! – отвечала она. – Я уже и не понимаю, как мы жили в том, прежнем.
– Когда мы там жили, ничего дурного в нем не видели, – замечал Марк. – Все было нормально, пока мы думали, что это и есть наш дом.
На это Сьюзан не отвечала – лишь молча следила, как он повязывает свежий галстук. Теперь она отлично изучила Марка. Знала, как сделать его счастливым. И была уверена, что он почти все время счастлив.
* * *
Мужчина, женщина и дети были закончены. В глине женщина сдалась и послушно приняла нужные очертания. Она стояла, покорная, с ребенком на руках, чуть отвернув голову. Закончив, Сьюзан позвала из амбара:
– Джейн! Джейн!
Ей хотелось кому-то показать сделанное. Прибежала Джейн с Марсией на руках, а за ней и Джон, привлеченный радостью в голосе матери.
– Смотрите! – торжественно сказала Сьюзан, и все трое застыли перед фигурами из темной глины.
– Мэм, как вы такое сделали?! – прошептала Джейн.
А Джон робко спросил:
– Кто это?
– Просто люди, – ответила Сьюзан. – Не знаю кто. Я только их создала.
Сейчас, когда ее создания обрели отдельное бытие, она сама взирала на них почти с трепетом. Вечером, думала Сьюзан, когда приедет Марк, она непременно приведет его сюда.
В конце концов, Джейн женщина необразованная, а Джон с Марсией еще маленькие. Ей не терпелось увидеть лицо Марка, когда он взглянет на ее творение. Прятать свои скульптуры она больше не собиралась. Нет, теперь она будет всем делиться с Марком!
Всю вторую половину дня Сьюзан не отходила от своих фигур, любовалась ими, размышляла над ними, все лучше их понимала. Слышала их голоса – каждый в отдельности. Они разговаривали друг с другом, а она смотрела во все глаза, словно боялась пропустить миг, когда они шевельнутся – хоть и знала, что навеки приковала их к месту. Пожалуй, хотела бы их освободить… знать бы только как!
У ворот трижды прогудел рожок. Сьюзан вышла из амбара и побежала навстречу Марку, неторопливо входящему в сад.
– Пойдем посмотришь, что я сделала! – позвала она.
– Ты уже что-то закончила? – спросил он.
– Общий абрис готов, – ответила она.
Рука об руку они вошли в амбар. Сьюзан ничего говорить не стала.
– Хм… – сказал Марк. И потом: – Ну, знаешь ли…
Смотрел он на эту четверку точь-в-точь как Джон.
– Кто это? – спросил он.
– Просто люди, – ответила она.
Марк смотрел на них, а она ждала, что он скажет.
– Совсем не смотрят друг на друга, – произнес он наконец. – Зачем ты их так вылепила?
– Что ты имеешь в виду? – не поняла она. – Вылепила такими, как есть.
– Но они все смотрят в разные стороны, – сказал он. – Особенно женщина: посмотри на нее! Сьюзан, мне кажется, женщина должна была бы смотреть на ребенка или на мужчину.
– Марк, ты считаешь, у меня здесь ошибка? – с беспокойством спросила она. – Женщина мне долго не давалась. Я уже не знала, что с ней делать, но вдруг она словно сама встала вот в такую позу.
– Это мы? – спросил вдруг Марк.
– Нет, конечно нет, – ответила она.
– Тогда с кого ты их лепила? – снова спросил он.
Сьюзан поколебалась. Верно, чтобы вылепить женщину, она стояла нагой перед зеркалом и изучала каждую линию своего тела.
– Женщина выглядит точь-в-точь как ты, – продолжал он.
– Только тело похоже, – быстро ответила она.
– Нет, не только, – настаивал он. – Она вся, целиком, вылитая ты. И глаза у нее… с таким же поворотом головы, таким же взглядом ты смотрела на лес за нашим маленьким домиком. Иногда за столом я что-то тебе рассказывал, а ты вдруг отворачивалась и смотрела в окно, куда-то вдаль, в сторону леса… и у тебя был такой же взгляд.
– Если во всем, что я делаю, ты будешь видеть нас, – нетерпеливо сказала Сьюзан, – мне придется вообще бросить скульптуру. Я не могу каждый раз рисковать тебя обидеть.
– Да нет, я вовсе… совсем не каждый раз… – пробормотал он.
Но ее уже охватила странная горечь.
– Как ты не понимаешь, – продолжала она, – мне нужно быть свободной от страха тебя задеть, иначе я вообще не смогу работать! Нужно чувствовать себя свободной. Я не могу все время думать: «А вдруг ему не понравится?»
– Да мне нравится! – возразил Марк. – Иди ко мне, Сьюзан. – Он обнял ее за плечи. – По-моему, замечательно. Я просто благоговею перед тобой. Не понимаю, как ты это делаешь. Какое-то волшебство. Но…
– Но? – переспросила она.