Страница 22 из 110
Но прошло время, и Сьюзан привыкла к этой пустой комнате; а потом и забыла о ней, открывая для себя Джона, свое дитя. Никогда прежде она не жила с таким крохой – и теперь узнала, что с самого начала он отдельная личность. Непостижимо, как вместе с новым телом рождается и новое существо?! Сьюзан не замечала в нем ни малейшего сходства ни с собой, ни с Марком, да и вообще ни с кем. Как будто он вышел из какого-то незапамятного прошлого, произошел прямиком от далеких предков – маленький, плотный, с короткопалыми ручонками, с круглой головой и яркими карими глазами, с ротиком, который всегда как будто сдержанно улыбался, так что Сьюзан смеялась над мудрым выражением этого младенческого лица. Однажды, сидя с Джоном на коленях, она припомнила глиняного младенца на чердаке и ощутила потребность на него взглянуть. Ничего больше делать не станет, только посмотрит и тут же уйдет. Вошла и долго смотрела на скульптуру: высохшая глина уже потрескалась, и крошечные трещинки на лице младенца придали ему странный, преждевременно старческий вид. Но в приподнятой голове читался все тот же вопрос: «Зачем я родился?» Сьюзан быстро накрыла скульптуру и сошла вниз.
А Джон тем временем рос – и становился похож скорее на Марка, чем на нее. Весь день она с ним нянчилась, за ним ухаживала, но никогда он не рвался к ней на руки так, как скоро начал рваться к Марку. А тот обожал сына. Теперь, придя домой, он не отправлялся первым делом, как раньше, на поиски Сьюзан. Он шел прямиком в детскую, и скоро по взрывам смеха оттуда Сьюзан узнавала, что Марк дома. Между отцом и сыном сложилась особая близость, особое тепло; часто, слыша их смех, Сьюзан не заходила в детскую, а продолжала работать на кухне. Порой в такие минуты она останавливалась, выглядывала в окно – и стены кухни таяли и казалось, она идет одна все глубже и глубже в чащу. После рождения Джона одиночество не уменьшилось, даже усилилось. Как будто она закончила какое-то дело и не понимала, что теперь начать. Дни проходили в рутинной работе: руки бездумно трудились, сознание застыло в ожидании.
– Я совсем забросила подруг, – сказала она Марку как-то за ужином. – И вообще как-то выпала из жизни. Марк, я хочу устроить вечеринку.
– Отличная мысль, – ответил он. – Мы уже сто лет ни с кем не встречались. Но ты точно справишься?
– Я себя чувствую сильной как никогда, – ответила Сьюзан.
Так и было: ее распирала беспокойная энергия, которую не могла поглотить даже забота о Джоне. Мать не раз говорила ей, скорбно качая головой:
– Сьюзан, только не перетрудись! Может, тебе помочь?
– Что ты, Джон такой славный, с ним почти никаких хлопот! – нетерпеливо отвечала Сьюзан.
Как-то раз к ней заглянул отец. Сьюзан услышала в прихожей стук его трости, выбежала навстречу и увидела отца в съехавшем набок кепи.
– Продал стихотворение, – сказал он. – Выручил двадцать долларов. Твоя мать говорит, ты слишком много работаешь. – И начал рыться в кармане.
– О Господи! – воскликнула Сьюзан. – Я похожа на человека, измученного тяжким трудом? Да мне почти нечего делать! Посмотри на меня!
Взглянув на нее, отец заулыбался.
– На вид ты измучена не больше статуи Свободы, – ответил он. – И все же, может, зайдешь как-нибудь к нам, поиграешь для меня?
– Но у меня же Джон, – ответила она.
– А ты и его с собой захвати, – предложил отец. – Почему нет? Пусть послушает музыку, это ему будет только на пользу.
– Хорошо, – секунду помедлив, ответила она. – В самом деле, почему бы и нет?
Так что Джона она принесла с собой. Отец отнес его наверх и устроил в гнездышке из подушек.
– Все, можешь о нем не думать, – сказал он. – А теперь за фортепиано!
Она играла – и действительно не думала о Джоне, всецело отдавшись музыке.
Но чем дольше играла, тем более росло в ней одиночество и беспокойство. «Может быть, мне в самом деле не хватает общения, – подумала она. – Обязательно устрою вечеринку!»
– У тебя все хорошо? – спросил вдруг отец, когда она закрыла фортепиано. – Счастлива и все такое?
– Да, конечно, – с улыбкой ответила она. – С чего быть несчастной? У меня есть все. Марк в последнее время так успешно работает. Вчера продал дом Грейнджеров какому-то скульптору. Интересно, правда?
– Иногда «все» – это слишком мало, – заметил отец.
– Сьюзан, Сьюзан! – позвала снизу мать. – Спустишься ко мне?
– Уже иду! – ответила она и подхватила спящего Джона.
Внизу, у себя в комнате, мать взяла внука на колени и стала качать. Джон не просыпался: он всегда засыпал легко и спал крепко.
– Повезло тебе, что он такой здоровенький! – вполголоса сказала мать. И добавила таким же таинственным полушепотом: – Рада, что у тебя появился ребенок. Через год-другой после свадьбы мужу и жене уже нужно в жизни что-то другое – особенно жене. Поначалу оба ничего, кроме друг друга, не замечают, к тому же у них свой дом, хозяйство, все в новинку… но проходит время, и вдруг видишь, что в доме уже все устроено, муж ходит на работу и с работы – а тебе нужно что-то большее. – Она неловко помолчала. – То есть я хочу сказать, ведь и вы с Марком такие же, как все прочие…
– Не знаю, – ответила Сьюзан. И добавила: – Мы очень счастливы.
– Иначе и быть не могло, – сказала мать. – Родители у него, конечно, простые люди, но надежные. Пожалуй, из таких мужчин выходят самые лучшие мужья. Мне всегда казалось, твой отец был бы счастливее, не будь его отец профессиональным музыкантом. Из-за этого он всю жизнь куда-то рвется, ничем не доволен, да и мне с ним нелегко.
– А что за человек был дедушка? – спросила Сьюзан. Она мало его помнила: в детской памяти сохранился лишь громкий сердитый голос, грива спутанных седых волос и стремительные руки в беспрестанном движении.
– Я уже толком и не помню, – ответила мать. – Он умер много лет назад. Меня не любил, да я и сама старалась держаться от него подальше. Никогда не понимала, что он говорил. Вечно как-то так выражался, что не возьмешь в толк, о чем речь. А я люблю, когда все просто и ясно.
Джон у нее на коленях открыл глаза и дружелюбно заулыбался женщинам. Обе рассмеялись, забыв о своем разговоре, на миг объединившись над этим малышом. Потом мать вздохнула.
– Не успеешь оглянуться, как он вырастет… Сьюзан, Мэри настаивает, чтобы мы отправили ее в какой-нибудь другой колледж, – хоть и знает, что здесь, где преподает ее отец, сможет учиться бесплатно. С ней куда труднее сладить, чем с тобой.
– Она не знает, чего хочет, – заметила Сьюзан, – а это всегда тяжело. Отпусти ее, мама.