Страница 18 из 110
– Пока не знаю – у меня еще нет представления, что делать, – ответила Сьюзан. – Если вы хотите установить верхний предел…
– Ну, может быть… пятьсот долларов?
– Хорошо, – ответила Сьюзан. – Я запомню.
Обратно ее довезли одну. Чернокожий шофер остановил машину у крыльца, Сьюзан вышла и поднялась по собственным ступеням в собственный дом.
В гостиной, где сидела всего несколько часов назад, она снова присела, не снимая шляпки. На столе лежал листок бумаги с цифрами, написанными рукою Марка. «Пятьдесят долларов», – написал он и в скобках добавил: «Лимит Сьюзан». А за одно сегодняшнее утро она получила семьсот. Точнее, скоро заработает семьсот. Но не это пугало ее сейчас. Было что-то иное, серьезнее, необратимее денег. Хрупкие стены этого дома – дома Марка, которые он так старательно возводил вокруг нее, сегодня утром раздвинулись. Сьюзан вышла наружу. После просторной комнаты, в которой сидел Майкл, собственная гостиная казалась ей тесной, как шкаф. Но она же любит свою гостиную! Любит свой дом, который они с Марком обустроили, чтобы жить здесь вместе. Сьюзан решительно встала. Нет никаких причин не сказать Марку напрямик: «Милый, раз я могу что-то сделать, почему бы и нет?» А потом рассказать о деньгах.
На кухне, перекусив яблоком и хлебом с молоком, она снова задумалась. Почему так сложно заговорить об этом с Марком? Дело не в деньгах… хотя, пожалуй, именно в них и дело. Нет, будь все из-за денег, об этом и говорить бы не стоило. Тут нечто больше, намного больше… А потом, в уединении и тиши пустого дома, все растаяло – осталась лишь мальчишеская голова и проем в темной зелени кустов. Сьюзан забыла даже о том, что хочет побольше заработать для будущего ребенка. Вода и камень – что сделать из них вместе, на фоне суровой зелени старых тисов, что даже в саду богатой дамы смотрятся словно в древнем языческом лесу?.. Схватив кухонный блокнот и карандаш, Сьюзан начала делать набросок. Громкий звонок прервал работу, и она поспешила к дверям. На пороге стоял Майкл, высокий и стройный, а за спиной у него – гнедой жеребец, которого придерживал грум.
– Я пришел только посмотреть на глину и прочее, – воинственно заявил он. – А где ваш чердак?
– Наверху, разумеется, – ответила она и повела его вверх по лестнице.
Будет ли сложно с этим ершистым мальчишкой? С некоторым сомнением Сьюзан открыла дверь на чердак. Майкл вошел и огляделся.
– Тут же ничего нет! – сказал он.
– Есть ты, и я, и глина, – ответила она. – Что еще нужно?
Закатала рукава, надела рабочий халат и, повернувшись к нему спиной, принялась смешивать глину.
– Какой жуткий младенец! – послышался за спиной голос Майкла.
– Он только что родился, – ответила Сьюзан.
Майкл не ответил. Обернувшись, она увидела, что он снимает покрывало с неоконченной головы Марка.
– А зачем вы вылепили мертвеца? – с ужасом в голосе спросил он.
– Он не мертвый, – быстро ответила Сьюзан, – просто не закончен.
– Вы вообще что-нибудь доделываете до конца? – спросил он, не сводя глаз с головы.
– Конечно, – ответила она. – Вот твою голову доделаю. Смотри, это глина.
Майкл накрыл голову Марка, подошел к Сьюзан и взглянул на массу, которую она месила на столе.
– Мне не нравится копаться руками в грязи, – сказал он.
– Значит, тебе лучше заниматься чем-то другим, – ответила она. – Это грязная работа.
– Могу что-нибудь нарисовать, – предложил он. – Я много рисую.
– А что рисуешь?
– Ну в основном лошадей.
Сьюзан сполоснула руки и, порывшись в своих запасах, нашла бумагу для рисования, кнопки и пастельные карандаши. Лист бумаги прикрепила к стене у окна, карандаши протянула Майклу.
– Можешь встать здесь и нарисовать свою лошадь, – предложила она.
Майкл взял карандаши и без единого слова принялся за дело. А Сьюзан, глядя, как падает свет на его мальчишескую голову, начала придавать мертвой глине сходство с ним.
Уловить подобие было нелегко: Майкл весь состоял из легких переходов и неожиданных поворотов. Щеки у него были еще по-детски округлы, но рот – твердый, волевой, рот молодого мужчины, хоть и с мягкими пухлыми губами. Он ни разу не взглянул на нее, и почти час оба работали в молчании. Затем Майкл отложил карандаши.
– На сегодня хватит, – сказал он. – Завтра закончу.
Сьюзан остановилась и подошла к нему.
– Но ты нарисовал только лес! – заметила она. – Я думала, здесь будет лошадь.
– Здесь я верхом на лошади скачу в лес, – объяснил он. – И лес нарисовал первым, потому что сегодня классные облака, а завтра их уже не будет. К тому же я на первом плане выйду совсем маленьким.
На бумаге под ярким солнцем и плывущими по небу облаками раскинулась темная громада леса.
– Хорошо вышло, – сказала Сьюзан. – В самом деле, очень хорошо!
На похвалу он не ответил и молча подошел к голове.
– Это что, я? – спросил он.
– Будешь ты, – ответила Сьюзан. – Нравится?
Он помотал головой.
– Грязная какая-то. Хотя не знаю, может, я такой и есть. Ладно, пойду. Завтра вернусь и закончу лошадь.
– Буду тебя ждать, – ответила Сьюзан.
Майкл ушел. Прощаясь, Сьюзан поймала еще один абрис его профиля и быстро запечатлела его в глине. Потом сполоснула руки и подошла к окну. Майкл уже прыгнул в седло и скакал прочь. Сьюзан снова взглянула на рисунок. Удивительно, как хорошо он уловил тени леса на фоне вечереющего неба.
* * *