Страница 104 из 110
– Не могу понять, к какому направлению вас отнести, – говорил тем временем мистер Киннерд, – и это не дает мне покоя. Не понимаю, что это за техника. С Блейком все ясно. Он определенно модернист. Но вы – нет. Однако и не классик; и ничего французского в ваших скульптурах я тоже не вижу. Объясните мне, моя дорогая, на что вы ориентируетесь?
– Не знаю, – ответила она. – Не знаю. Сама я никуда себя не отношу. Работаю как дышу – бессознательно. Просто делаю то, что в этот момент кажется правильным.
– А-а, – мягко сказал он. – Должно быть, это потому, что вы женщина.
– Может, и так, – ответила Сьюзан.
Теперь ей было все равно.
* * *
– Мисс Гейлорд, вас к телефону, – сказал кто-то.
День был почти на исходе. Ехать домой Сьюзан не хотела и оставалась в галерее, надеясь, что рано или поздно мысль о встрече с Блейком перестанет вызывать тошноту. Взяв трубку, она услышала голос Кроуна:
– Мадам, вам пришла телеграмма. Разрешите прочитать?
– Да, пожалуйста, – ответила она, недоумевая, что бы это могло быть.
– «Папа очень болен. Приезжай немедленно. Мама», – размеренно прочел Кроун. – Будет ответ, мадам?
– Да, – ответила она. – Телеграфируйте на тот же адрес: «Выезжаю немедленно. Сьюзан». Скажите Джейн, чтобы собрала мои вещи и свои. И отправьте телеграмму моей сестре в Палм-Бич, отель «Регина». Ее теперь зовут миссис Беннифилд Родс.
– Слушаюсь, мадам.
– Мистер Киннерд дома? – спросила она.
– Нет, мадам, – ответил он.
Сьюзан повесила трубку.
К вечеру люди повалили на выставку толпой. Один тощий смуглый человек с сердитым лицом останавливался перед каждой статуей и что-то торопливо строчил у себя в блокноте. Вернулся старый мистер Киннерд: теперь он всматривался в фигуру итальянского мальчика. О Сьюзан он забыл, и она ушла, не попрощавшись.
Меньше часа спустя, покидая дом, она оставила Блейку записку.
«Дорогой мой, папа серьезно заболел. Мне нужно быть у него как можно скорее. Не знаю, где тебя искать… – Она попросила Кроуна позвонить в клуб Блейка, но там его не оказалось. – Уезжая, вспоминаю нашу прошлую ночь. Приезжай, если сможешь. Возможно, ты мне очень понадобишься. Не представляю, что ждет впереди. Твоя Сюзанна».
Записку она сложила, запечатала и отдала Кроуну.
– Передайте мистеру Киннерду, как только он придет, – попросила она.
Кроун поклонился, захлопнул за нею и Джейн дверцу автомобиля, и Банти завел мотор. Сьюзан успела увидеть, как Кроун заходит в дом и запирает за собой дверь. С этой картиной в мыслях – запертой дверью дома, который уже привыкла считать своим, – она и уехала.
«Если бы я верила в предвестия… – тревожно подумала Сьюзан. – Но я же не верю». И вдруг вздрогнула от острой тоски по Блейку. Утренняя ссора растаяла, как туман. Разумеется, едва услышав, что она уехала, он бросится за ней – и, может быть, там, в ветхом и уютном старом доме, они заново обретут друг друга… Ее размышления прервал голос Джейн.
– Еще когда мы прошлый раз приезжали, – сказала она со вздохом, – заметно было, что ему немного осталось. Что ж, все там будем.
– Замолчите, Джейн! – воскликнула Сьюзан. – Вечно вы пророчите самое худшее!
– Надеюсь-то я на лучшее, мэм, – ответила Джейн. – Но и от худшего не убежишь.
Сьюзан не ответила. Пока ее мысли занимал только Блейк. Неужели он все еще на нее злится? Сьюзан еще думала о Блейке, когда вышла из машины у дверей отцовского дома и увидела на крыльце Хэла Палмера.
– Хэл! – воскликнула она. – А где мама?
– С ней Люсиль, – ответил Хэл. На простоватом круглом лице его читалась скорбь, голубые глаза были полны слез. – Боюсь, Сью, ты опоздала, – сказал он. – С ним случился удар. Скончался очень быстро.
Сьюзан повернулась к Джейн.
– Отправьте телеграмму Блейку, – приказала она и, на ходу снимая с себя пальто, бросилась к матери.
* * *
Час за часом сидела она рядом с матерью и слушала.
При ее появлении Люсиль вскочила с места.
– Ох, Сьюзан, как же я рада, что ты здесь! Мы сделали все, что могли, но все-таки мы не родные люди… А где Мэри?
– Я послала ей телеграмму, – ответила Сьюзан.
Странно, подумалось ей, что в кризисные моменты, моменты смерти, рядом всегда оказываются Люсиль и Хэл. На миг вспомнилась смерть Марка – намного живее, чем прошедшая ночь.
– Ну, раз ты приехала, – громким шепотом продолжала Люсиль, – то я пойду. Хэл тут все организовал… ну, ты понимаешь. Священник уже был, но теперь, раз ты здесь, может, придет еще раз. А еще кто-то из родных будет?
– Я пошлю за детьми, – ответила Сьюзан. – И конечно, приедет мой муж.
– Детки… – простонала мать с покрасневшими глазами. – Ох, пошли за ними скорее! Хоть на них порадуюсь! Ничего-то у меня не осталось, теперь и жить незачем!
– Ну-ну, миссис Гейлорд, – громко и бодро заговорила Люсиль, – не надо так говорить. У вас две замечательные дочери, чудесные внуки, да и мы все вас любим. И всегда помните: вы были прекрасной женой и матерью, вам не в чем себя упрекнуть!
– Что правда, то правда, старалась как могла, – проговорила мать, утирая глаза.
– И чего только вы не делали для семьи! – энергично продолжала Люсиль. – А теперь надо быть мужественной. Сьюзан, наверное, захочет умыться и привести себя в порядок с дороги, а потом пойдет посмотрит на отца. – Она повернулась к Сьюзан. – Знаешь, лежит он совсем как живой! Как дышать перестал, так сразу эта жуткая краснота с лица схлынула, и выражение…
– Он мучился? – быстро спросила Сьюзан.
– Этого мы не знаем, – ответила Люсиль, – непонятно, насколько он сознавал, что происходит. Говорить-то он не мог.
– Мы с ним малость повздорили, – вклинилась мать, – и спор-то был пустячный, но ты же знаешь, Сьюзан, как он умел поднимать шум из-за сущих пустяков! А к старости еще хуже сделался. Я, можно сказать, рот не могла открыть, чтобы он тут же не начал спорить.
– Как вы только все это терпели! – вздохнула Люсиль.
Мать продолжала рассказ, с трудом шевеля распухшими губами: