Страница 77 из 81
Продолжил проверять карманы, нашел бумажник. Достал, открыл — деньги были на месте, права тоже. Стал проверять дальше — пачка стяжек, пейджер, всякая мелочевка… Да вообще ничего не пропало, кроме патронов из пистолета. Даже запасные магазины и те я сам выложил в бардачок «Шеветта».
Стоп. «Шеветт». Ощупал карманы еще раз — ключей от машины не было. Вот ведь холера. Так, нужно понять, что вообще случилось, и тогда станет ясно, что делать дальше.
Что последнее я помню? Я забрал из мотеля представителя «Камелота», который скрывался там от людей Гольдберга. А по пути в участок из долины Сан-Фернандо мне стало плохо.
Понимание пришло резко. Вода. Бутылочка, которой меня угостили, потому что в номере было жарко. Этот ублюдок Стэплтон меня отравил.
Я попытался вспомнить, был ли характерный хруст новой крышки, когда я открывал бутылку. И, естественно, не смог — я был слишком сосредоточен на разговоре, чтобы обратить внимание на такую мелочь.
Значит, эта паскуда работает на Гольдберга. А как стройно заливал — пропали коллеги, вспомнил мое лицо по статье в газете… Да люди Гольдберга и слили ему всю инфу про меня, а он просто придумал красивую легенду. И я тоже хорош — столько лет в уголовном розыске, а попался как щенок сопливый.
Покачал головой, и этот жест отозвался болью в затылке. Ладно. Теперь мне нужно понять, где я нахожусь, и сколько сейчас времени. Посмотрел на небо — оно было полностью черным. Значит сейчас, очевидно, ночь. Но какая ее часть?
Я вышел из переулка, огляделся. Ну хоть не в ту же самую помойку выбросили. Хотя… В таком случае я бы хоть знал, как до дома добраться. А сейчас…
Обратил внимание, что на улице подозрительно светло. Не в том смысле, что рассвет начинался, а в том, что фонарей было много, и они горели все, а не через один, как я привык. А значит, я либо где-то недалеко от центра Лос-Анджелеса, что, откровенно говоря, странно… Либо я вообще не в Лос-Анджелесе, что совсем уж сомнительно.
Пошел по улице наугад в поисках какой-нибудь таблички с адресом. Дошел до ближайшего перекрестка и увидел там классический для этих мест угловой синий указатель. На одной его стрелке была надпись «Хайперион-авеню», на другой — «Дель-Мар-авеню». Напряг память Соко, и если вторую улицу он не знал, то первую вспомнить все же удалось. Вот только понятнее от этого не стало.
Это я что, блин, в Восточном Голливуде? А какого черта я здесь делаю? В моей картине мира отравленного копа выкидывают либо рядом с тем местом, где он вырубился, либо везут в какое-нибудь захолустье, чтобы не сразу нашли. Какой дурак будет забирать похищенного с окраины и тащить его практически в центр города? Я ведь вырубился… да милях в пятнадцати отсюда, пожалуй, если я правильно запомнил ориентиры. Ситуация все больше походила на какой-то сюрреалистический бред.
Начнем с основного — с целей тех, кто это сделал. Если меня хотели убить, то почему я жив? Думали, что я сдохну сам от яда из бутылки? Возможно. Но на хрена тогда везти меня через половину города к этой мусорке? Бросили бы прямо в машине, ну или на крайняк где-то рядом с местом, где я отключился — так бы дольше искали.
Хотели, чтобы меня нашли в конкретном месте? Тогда почему именно здесь, а не, скажем, возле дома Крауза или еще где-то? Может, тут где-то рядом есть известный притон какой-нибудь, и люди Гольдберга хотели передоз сымитировать? Хрен его знает — это не мой район, я тут не ориентируюсь.
Да и не особо мне верилось, если честно, что подручные Гольдберга затеяли настолько сложную операцию, чтобы подловить меня, но не доделали дело до конца. Я бы на их месте уж точно если и травил, то с запасом. Хотели сымитировать естественную смерть? Так мне не семьдесят лет, да и вряд ли человек идет умирать естественной смертью на помойку. Тоже отпадает.
Может, меня хотели напугать, а не убить? Это чуть больше похоже на правду. Но почему тогда не забрали кошелек и не выкинули, опять же, где-нибудь на пустыре неподалеку от места, где я вырубился? Так мне бы было сложнее вернуться домой.
Хотели забрать мой «Шеветт»? Ха-ха три раза. Даже если они смогли его завести, то сегодня же днем позвонят мне и в слезах попросят забрать его обратно.
Однако «Шеветта» не было — моя надежда, что он окажется где-то рядом с местом моего пробуждения, не оправдалась. Короче, как говаривал классик, «дело ясное, что дело темное». Непонятно ровным счетом ни хрена.
Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Где я — выяснили. Теперь надо придумать, как отсюда попасть в Карсон. Потому что первоочередная проблема сейчас даже не в том, что меня пытались отравить, а в том, что у меня дома собака голодная. И Владимир.
Вариантов в целом не так уж много. Первый — такси, но их я что-то в округе не наблюдаю. Второй — попутка. Более вероятный вариант, хотя особо плотного трафика на этой улице посреди ночи, ожидаемо, тоже не наблюдается. Третий вариант — позвонить Нику. Это плохой вариант, если уж я решил не втягивать его и справляться своими силами. Да и не знаю я, где ближайший телефон. Ну и четвертый — идти к Саре, отсюда до ее дома я примерно за час дойду. И это самый дерьмовый из всех вариантов — по понятным причинам.
Значит, останавливаемся на попутке. Вот только помятого мужика в кожанке, от которого пахнет помойкой, посреди ночи никто не подберет даже в Восточном Голливуде. Или наоборот — особенно в Восточном Голливуде.
Так что придется прибегнуть к небольшому превышению служебных полномочий. Я достал из кармана жетон и пошел вдоль дороги. На самом деле жизнь в этом районе не останавливалась даже ночью — только пока я размышлял, мимо меня проехали три или четыре машины. Да, не особо много, но и не так мало, как могло бы быть, например, в том же Южном Централе.
Я поднял жетон и махнул рукой едущему мимо автомобилю — им оказался какой-то неказистый «Понтиак» с закосом под спорт. Память Соко заботливо подсказала, что эта модель называется «Гран-при». Внутри сидели два молодых парня в хорошей одежде и недешевых часах. И они явно очень сильно напряглись из-за того, что я их остановил. Ну хоть мимо не проехали — и то хлеб.
— Доброй ночи, господа, детектив Соко, полиция Лос-Анджелеса. Подскажите, в какой район направляетесь? — вежливо поинтересовался я, наклонившись к открытому окну.
— Домой… Тут два квартала… — осторожно ответил водитель, глядя на меня с подозрением.