Город падших ангелов

Глава 26

Дашка протянула ко мне крошечные ручки и сказала:

— Папа!

Я поднял взгляд и увидел Лену. В ее глазах стояли слезы счастья.

— Первое слово. Так скоро… — проговорила она.

Я взял Дашку на руки, подошел и нежно обнял жену за талию. Та спрятала лицо в футболке на моей груди.

— Папа! Папа! — радостно проговорила дочь и заливисто рассмеялась.

Картинка вдруг смазалась, плавно перетекая в другую.

Теплый, даже жаркий день — лето никак не хотело уступать свои права уже подступившей осени. Асфальтированная площадь перед школой заполнена народом — все одеты торжественно, переминаются с ноги на ногу, пытаясь скрыть собственное волнение. Рядом со мной — Ленка в черном приталенном жакете, белой блузке и строгой юбке-карандаше. Она выглядит сногсшибательно, но сегодня жена прихорашивалась не для меня.

Впереди, напротив крыльца — стройный ряд детей. Мальчики в строгих форменных костюмах с гербами, девочки — в черных платьях и белых фартуках. Вдоль строя идет нескладный худой парень в строгом костюме, а на его плече — Дашка. Тоже в фартуке и с двумя пышными белыми бантами на голове. Звонит в маленький бронзовый колокольчик с лентой, возвещая начало своего первого учебного года.

Картинка вновь смазалась, преображаясь на глазах.

Картонная коробка в моих руках. Впереди на линолеуме — еще два десятка таких же. А вокруг — абсолютно пустая квартира, в которой еще нет ничего, кроме коричневого линолеума с древесным рисунком и светло-голубых, почти белых обоев. Наша, собственная.

Дашка проскальзывает в дверной проем, обегая меня, неся под мышкой своего любимого плюшевого медведя.

— Ва-а-у! — протягивает дочь. — И у меня будет своя комната?

Я улыбаюсь, глядя на нее, и киваю.

— Как здорово! — восклицает Дашка и несколько раз быстро кружится вокруг своей оси, держа медведя за лапы.

— Папа, можно, можно? — дочь смотрит вглубь коридора — туда, где уже ждет ее новая комната.

— Конечно, — отвечаю я, и Дашка пулей исчезает из виду.

А я чувствую на своих плечах чьи-то руки. Это Ленка догнала нас и нежно обняла меня со спины. Да, за эту квартиру нам еще тридцать лет платить ипотеку. Но почему-то на душе крепнет чувство, что все будет хорошо.

Картинка вновь потеряла четкость, превратившись в сменяющие друг друга обрывки образов: супермаркет, парковка, «Веста». Ленка и Дашка с пакетами. ТТ с глушителем в окне машины. Лес и яма, которую я копаю. Убитый ударом лопаты бандит. Тупая боль в груди, словно от удара ногой. И кровь, насквозь пропитавшая рубашку.

Я вдруг поднял глаза и увидел стоящих в лесу жену и дочь. Они что-то кричали мне, но я не слышал их голосов — лишь видел движения губ. Мои девчонки призывно махали руками, словно звали меня за собой.

А ведь получается, что я умер. Нет, не тогда в лесу — с этим я давно смирился. Во второй раз. И теперь…

Мысль пришла в голову, как удар током. Если я мертв, значит и девчонки?..

Но как же так? Неужели я не добил одного из бандитов? Или Ленка с Дашкой потерялись в том лесу, и не смогли найти дорогу к людям?

Получается, я погиб зря? Не справился, не спас…

Нет, этого не может быть. Не может! Я точно знаю, что успел. Мои девочки не могли…

Голову пронзила вспышка дикой боли, и у меня перехватило дыхание. Грудь сдавил спазм, и как бы я ни старался, воздух отказывался наполнять легкие. Мир перед глазами начал гаснуть.

Резкий вдох полной грудью сменился хрипом, а после — захлебывающимся кашелем. Вместе с кислородом в горло ворвались мерзкие ароматы гниения и кислятины, а еще, кажется, муха. Я с трудом сдержал рвотный позыв, со второго раза сумев выровнять дыхание.

Перед глазами плавали красные пятна вперемешку с черными точками, а каждая попытка переместить взгляд отдавалась взрывом боли в затылке, из-за которого перед глазами поверх красных пятен рассыпались оранжевые искры. Я прекратил бесплодные попытки что-то разглядеть, вместо этого зашарив руками вокруг.

Стали понятны две вещи. Во-первых, я лежу на спине. А во-вторых, подо мной что-то гладкое и шуршащее. И кажется, на этот раз я уже знаю, что это. Ну что за гребаные флешбэки?

И в этот момент мне пришла в голову мысль, от которой головная боль отошла на второй план, а по спине пробежали крупные мурашки. Через все это я уже проходил. Неужели опять? Неужели все-таки погиб, и меня снова забросило в чье-то тело?

Нет-нет-нет, только не это! Сара, Роуз, Ник — им все еще угрожает опасность.

План спокойно прийти в себя и начать выбираться, когда зрение прояснится, был мгновенно отброшен. Я резко сел, и чуть было не заорал в голос — голова взорвалась такой болью, словно по ней со всего маху вдарили молотком. Я застонал и скрючился, красные пятна перед глазами стали больше, полностью перекрыв только начавший проясняться обзор.

Тогда я пошел по другому пути — ощупал сперва свои руки, но мне это ничего не дало. Соко не носил колец, часы взамен разбитых я так и не купил, шрамов я на его руках тоже не помнил, да и пальцев, слава Богу, был полный комплект. Я стал щупать дальше и руки уткнулись в рукава куртки — явно кожаной. Однако это тоже ни о чем не говорило.

И тут в голове мелькнула первая здравая мысль с момента пробуждения. Я сунул руку в нагрудный карман. И нащупал его. Жетон. Чужой жетон, за месяцы в этом теле уже ставший моим.

Я жив. Я, черт возьми, жив, и я все еще Майк Соко. А значит, еще ничего не кончено.

Я сел, уперевшись локтями в бедра, положил гудящую как колокол голову на ладони и принялся ждать, пока зрение прояснится.

Много времени это не заняло — от силы минуту. Достаточно было просто перестать паниковать, чтобы время вернуло себе привычный ход, перестав ощущаться в стократном замедлении.

Я осторожно огляделся и увидел вокруг себя именно то, что и ожидал — гребаную помойку. Да они что, мать их, издеваются? У них это какая-то местная традиция — детективов на помойку выбрасывать? Совершенно не к месту вспомнилась шутка о том, что в России прозвище «мусор» применительно сотрудникам органов на самом деле произошло не от русского обозначения бытовых отходов, а от английского сочетания «my cop» — мой полицейский. Мда, вот уж действительно — ирония.

Я осторожно вылез из бака, охлопал карманы. И больше всего удивился, нащупав в кобуре пистолет. Вытащил, проверил — да, моя родная Беретта. Вынул магазин — патронов не было. Я аж подвис. Это зачем кому-то понадобилось красть у меня патроны, при этом оставив пистолет? Передернул затвор — тоже пусто. Бред какой-то.