Божена

«Поэтому я не возражаю против брака Вашего брата с маленькой фройляйн фон Фейзе,» – продолжил граф, – «меня не волнует, что её мать происходит из семьи простолюдинов, Благородство её отца всё компенсирует».

«О Боже, бедный папа!» – подумала баронесса и в молчаливом отчаянии опустила рукоделие на колени.

«Вы можете поговорить с ее тётей,» – сказал старик тоном, словно оказывая дочери самую милостивую услугу. – «Инициирование браков – дело женское. Мой добрый Рональд, хотя и искренне влюблён, не открывает рта. Если его оставить на произвол судьбы, он найдёт способы в конце концов отказаться от всего этого. Сплошная логика, сплошные раздумья и никакой решимости – вот какими бывают современные влюблённые. Что вы думаете об этом, Тильда?» – несколько нетерпеливо спросил он после паузы, в которой тщетно ждал слова согласия.

Баронесса была – что случалось редко – озадачена и сбита с толку. Она не понимала, как это произошло, но, внезапно, ей стало ясно и убедительно: на этот раз непрактичный отец понял своего непрактичного сына. Рональд совершил глупость, влюбившись в маленькую румяную фею. Теперь все стало понятно Тильде: его взволнованный ответ, его страстное рукопожатие. Он никогда не рассматривал отношения с фройляйн Хайсенштайн серьезно; он продал Рондсперг без всяких корыстных угрызений совести. Баронесса ошибалась, как и прежде, думая, что разумное однажды станет очевидным и для него. Она обижалась на него, и все же – какой клубок чувств в ее груди! – и в то же время гордилась этим глупым братом с его чарующей самоотверженностью, с его великодушием, граничащим с безумием. Самое презренное часто оказывается самым мудрым, и в этом случае это, безусловно, так и есть. Как она могла заподозрить своего благородного Рональда в подобном? – Она сама себя не понимает! Ей стыдно за свою недальновидность, она в ужасе от опрометчивого намека, который дала Регуле. Регула думает только о том, чтобы стать графиней Рондсперг – это точно. Она жестоко отомстит, если ее надежды не оправдаются, эта холодная тварь может это сделать – Рональд в ее руках.

Баронесса была слишком сильной душой, чтобы выдать свою внутреннюю борьбу выражением лица. Отец не увидел в её взгляде ни страха, ни отчаяния, но дочь выглядела очень серьёзной, и её долгое молчание раздражало его. Раздражённым тоном он повторил последнюю фразу своей речи, на которую не получил ответа: «Что ты имеешь в виду, Тильда?» Она ответила медленно и нерешительно: «О, папа, это сложно…» Старик вздрогнул: «Что сложно? Объявить кому-то о своём намерении оказать ему честь? … Виноторговка, вероятно, даже в самых смелых мечтах не представляла себе союза с нашим домом. Я имею в виду, она пошла бы на все мыслимые жертвы, чтобы такой союз стал возможным. Что ж, мы не требуем жертв, но она может кое-что сделать для своей племянницы. Рональду ничего не нужно от жены, но его жене нужно что-то для себя. Она не захочет переехать к нам, как Гризельда к Персивалю Уэльскому»*.

«И поэтому я хотел бы, – добавил граф любезно и почти умоляюще, – чтобы моя умная Тильда уладила этот вопрос со старой тетушкой, и немедленно; у нас нет времени, чтобы его терять, если вам непременно нужно уехать от нас завтра». Баронесса возобновила вязание крючком и, казалось, была полностью поглощена своей работой. Теперь она подняла голову и сказала: «Дорогой папа, это не произойдет так быстро».

Отец встал, сердито напевая себе под нос, несколько раз прошелся по комнате, затем внезапно остановился и сказал:

«Вы проявляете огромное рвение к благополучию своего брата».

«Я сделаю для него все, что смогу».

«Тогда сделайте это немедленно», – сказал он, несколько успокоившись.

«Невозможно – не расстраивайся, папа!» – воскликнула она, когда он снова скривился, – «но я останусь здесь до завтра, а потом посмотрим».

«Посмотрим», – ядовито усмехнулся он, намереваясь обидеть.

«Вы говорите, как священник… Мои дети не должны часто хвастаться или жаловаться на то, что я предъявляю к ним требования». «Но если это когда-нибудь случится, то дайте мне почувствовать, что этого никогда не должно случиться!»

Бедный папа… бедный папа! – снова подумала баронесса. Она собрала свои дела. Полностью поглощенная собственными заботами, ей даже в голову не пришло обратить ни малейшего внимания на яростную вспышку гнева отца. Она встала и направилась к выходу.

«Куда?» – спросил граф.

«Я пошлю гонца в Галушку, чтобы меня там не ждали напрасно», – ответила она и вышла из комнаты. Старик остался очень недоволен; в его голове начало расти подозрение. Баронесса, возможно, и выдала бы племянницу миллионерши замуж за одного из своих сыновей, но умной Тильде следует забыть об этом. Ничего из этого не выйдет. Граф желает своим внукам всего наилучшего, но никто из них не заслуживает Розы, ибо они всего лишь – неуклюжие деревенщины.

Он долго расхаживал по комнате, обдумывая принятое решение, которое намеревался немедленно претворить в жизнь. С наступлением вечера Рональд въехал во двор замка, где Божена сидела на скамейке под одной из акаций. Увидев её, он остановился, передал вожжи Флориану, вышел из кареты и поспешил к ней. Она поднялась и тихо стояла, ожидая его.

«Какое счастье», – сказал Рональд, – «что Вы, как обычно, не сбежали от меня. Что Вы имеете против меня, Божена? Будьте честны, со мной легко ладить».

«И правильно» – ответила Божена. «Хотя мне никто не сказал, граф, я знаю, почему мы приехали сюда».

«Неудивительно», – сказал он. – «Все, кроме моего отца, знают о моих обстоятельствах». «Ну!» – воскликнула Божена, и серьёзность, с которой она смотрела на него, сменилась строгостью: «Не околдовывай эту девочку». «О боже!» – ответил Рональд, и, пытаясь пошутить, он вдруг увидел на лице болезненное выражение: «Эта девочка сама околдовала меня. Я стал полным дураком, часто делаю всё наоборот».

Она бросила на него мрачный, сверкающий взгляд и сказала: «Если это так…» – — «Замолчи,» – перебил он, «можешь ещё помолчать. Я умею говорить себе: – Ты действительно этого хочешь? Не бывать этому! Когда я увидел эту маленькую Розочку на днях, я сразу понял: ты всю жизнь этого ждал, и: она не расцветёт на твоей груди! – Поверь мне,» – добавил он после короткой паузы, «Я зажал своё сердце в кулак». Он сжал кулак, словно хотел что-то раздавить.

«Всё в порядке,» – сказала Божена, «но не убивай сердце ребёнка.»