Страница 4 из 23
Глава 2: Несломленная
Лида открыла правый глаз, левый не поддался.
Девушка осмотрелась, не поворачивая головы. Прямоугольная больничная палата. Старый линолеум, светло-зелёная выцветшая краска до середины стены, выше белая шпаклёвка. Четыре койки, столько же тумбочек у изголовья, два стула и больше ничего.
Койки у окна занимала Лида, напротив — бабушка, у двери лежала молодая рыжая девушка и тихая блондинка лет сорока.
Старуха спала с приоткрытым ртом. Серые волосы, тёмно-зелёная кофта поверх байкового халата в цветочек, яркий пластиковый амулет с глазом висел на шее. Из-под кровати торчал краешек советского тапка в синюю клетку.
Лида повела взглядом к окну.
У подоконника стоял папа, Марк Сергеевич Черных, в вязаном свитере и тёплых штанах. Белый больничный халат он накинул на плечи. В руках держал открытую книгу «Записки врача» Вересаева, но взгляд уходил в окно и снова возвращался к странице.
Лида потянулась рукой к окну. Пальцы послушались с запозданием, девушка задела стакан на тумбочке. Стеклянные грани звякнули о кружку.
Папа повернул голову. Секунду стоял и подошёл к кровати. Присел, аккуратно погладил плечо под одеялом, попросил не шевелиться и вышел в коридор.
Две минуты тишины. Телевизор за стеной бубнил про похолодание и приход зимы. Старуха всхрапнула, перевернулась, укрылась одеялом.
Послышались голоса в коридоре. Вошёл молодой врач в мятом халате, очки на тесёмке висели на груди, под халатом рубашка и чёрный галстук. За ним шла медсестра лет пятидесяти, полная, румяная, с длинными волосами цвета соломы.
Через две секунды в палату вернулся Марк Сергеевич, опёрся на дверь, отдышался. За ним пришла мама с четырьмя пластиковыми контейнерами, составленными башенкой, и термосом в руках.
Врач придвинул стул, сел рядом с кроватью, посветил фонариком в правый зрачок, осторожно приподнял левое веко. Лида дёрнулась.
— Больно? — спросил доктор. — Не говорите, моргните.
Лида закрыла правый глаз и открыла.
Врач задумчиво посмотрел в папку, поданную медсестрой, и сказал:
— Закрытая черепно-мозговая травма тяжёлой степени. Ушиб мозга и рваная рана левой скуловой области. Трое суток без сознания, вчера состояние стабилизировалось, и перевели в общую палату. — Врач говорил быстро, почти без интонации. — Повезло, что скорая быстро подобрала.
— Коллега, — сказал Марк Сергеевич из-за спины, тихо, с нажимом, обращаясь к врачу. — Восстановление? Прогноз?
Доктор снял очки, повернулся на стуле.
— По первым снимкам одна картина, по вчерашним другая. — дважды врач открывал рот, но с губ слетало только «хм-хм» и «да-да». Голос медика стал чуть громче, речь выразительней. — Честно? Такого темпа я не встречал. По протоколу обязан уведомить магический отдел полиции. При аномальных показателях восстановления так положено. Не бойтесь, стандартная процедура.
Отец побледнел, подошёл ближе, почти вплотную к спине врача.
— Может, ошибка? Аппарат какого года? — спросил старший Черных, покашливая и глядя в сторону.
— Девяностого. — Врач протёр стекло очков краем халата и резко надел. — Марк Сергеевич, ну какая ошибка?
— Да-да. — Отец кивнул, отступил на полшага. — Протокол, понимаю. Хочу уточнить: форма двести сорок? Уведомление в ОМБ, не принудительная экспертиза?
— Пока да. Картина однозначная, но не экстремальная. Дочь до этого не принимала магические эликсиры? Для омоложения, например. Нет, не то барахло, что в интернете продают, а настоящие?
— Опасные незаконные магические препараты, после которых можно оглохнуть, ослепнуть или сойти с ума? Вы за кого нас принимаете? — Папа нахмурился.
— Понимаю, что маловероятно, но вдруг. Выздоровление слишком резкое, как будто что-то ускоряет все процессы регенерации в три раза.
— Знаю, но справедливо ли из-за этого портить моей дочке всю жизнь? — Марк Сергеевич повернулся к окну. — Если бы спросили меня, я бы написал, что динамика укладывается в верхнюю границу нормы при данном типе травмы у молодых со здоровым анамнезом.
Врач резко развернулся, молча потёр переносицу под очками, встал.
— Не обижайтесь. Но у меня уже есть выговор в этом полугодии за несоблюдение таких вот формальностей.
Повернулся к Лиде, быстро объяснил про режим, лечение, капельницу, перевязку. Кивнул родителям и пошёл к двери. Рыжая соседка у двери что-то сказала вслед, доктор только махнул рукой и ушёл.
Медсестра задержалась, поправила капельницу, проверила иглу. Подмигнула Лиде, улыбнулась и ушла к соседке по палате, что-то посмотреть.
Эльвира Марковна расставляла контейнеры на тумбочке. Рядом выстроились салфетки, ложка, термос.
— Лидочка, тут покушать. Бульон куриный, свежий, с утра варила и компот.
— Ма... — Лида поперхнулась, закашлялась.
Эльвира Марковна замолчала и дала попить. Девушка сделала несколько глотков и легла.
— Ничего, ничего. Врач толковый, папа с ним говорил. — она погладила дочь по руке под одеялом.
Марк Сергеевич стоял у окна, руки сложил за спиной. Кивнул, не оборачиваясь, и забурчал.
Лида приподнялась и допила стакан маленькими глотками. Голос возвращался.
— Как на работе, пап? — спросила девушка тихо.
— Работа подождёт. Обращений с пищевыми отравлениями стало чуть меньше. Я давно должен был на пенсии сидеть. Выговор у него... хм... формализм. Но пенсия смех... — Марк Сергеевич махнул рукой.
Мама сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Почти шестьдесят три года. «Кто, если не я», «специалистов нет»... Чехов писал: «Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, ничего не делай». А мы всё делаем, и времени нет ни на что.
Марк посмотрел на жену, она встретила взгляд и замолчала.
— Завтра придёт следователь, — сказал папа. — Не из магического отдела, не бойся. Из уголовного. Возьми, записывай, что вспомнишь. Руку и голову разрабатывают одновременно.
Достал из кармана блокнот и ручку, положил на тумбочку. Блокнот новый, синяя обложка с фиолетовой совой. Ручка с гравировкой «Минздрав» на колпачке.
— Найдут, — сказала Эльвира Марковна. Голос дрогнул, и она тут же занялась термосом. — Обязательно найдут извергов. Везде камеры сейчас. Тем более такой случай, известная журналистка.
Лида медленно повернула голову. Взгляд скользнул по заваленной тумбочке, по блокноту и телефону. Индикатор горел зелёным светом, провод зарядки уходил к ближайшей розетке.
— Мам, дай телефон.