Страница 11 из 23
• УК «Уютный Двор» долг перед теплосетями примерно 90 миллионов рублей. Городской суд.
• УК «Теплый Дом» долг перед теплосетями примерно 40 миллионов рублей. Заседание назначено.
Добавила ниже знакомые названия подрядчиков, выполнявших все заказы на капитальный ремонт домов по федеральной программе, и подвела черту.
Журналистка повертела ручку и быстро дописала: «Для стабильной работы на протяжении шести лет нужен покровитель в управлении ЖКХ, в отделе тендеров, в прокуратуре и городском суде. Возможно, ещё в полиции, среди СМИ и депутатов».
— Я тебе кофе принесла, — сказала рыжая соседка, ставя картонный стаканчик на тумбочку и присаживаясь на кровать.
— А я не просила, — откликнулась Лида, пряча блокнот под подушку.
— Что ты там пишешь? Роман, повесть или любовное письмо? Хотя нет, наверное, уже не пишут, сейчас всё больше нюдсы снимают...
— Если потребуются нюдсы, я обязательно у тебя закажу, — сказала Лида, убирая лежавший на тумбочке телефон в карман.
— Фу, как грубо! — рыжуля надула губки и вздёрнула носик. — Ты чего такая злая, подружка? Бабка тебя что ли покусала?
— Давай лучше о тебе поговорим. В каком году нашу школу закончила? — брови Лиды изогнулись.
— Ну, я 2001 года, значит в 18 или 19... — соседка посмотрела в потолок, разглядывая трещины.
— Сколько лет мама у вас русский и литературу преподавала? — журналистка выдержала паузу.
— Ну, года три или четыре. Я уже не помню, столько времени прошло!
— Мама перестала новые старшие классы брать в 2010. Мой класс был последним, который она выпустила, в 2014 году. Ты никак не могла у неё учиться. Подружка!
— Ну как же... ведь я... ну, может быть, что-нибудь и перепутала. Что с того?
— Обычно люди о таком не врут без надобности. И кофе мало знакомым людям не приносят. — Левая бровь журналистки чуть опустилась, а правая изогнулась.
— Может, я так, от чистого сердца...
— Давай-ка ты расскажешь, кто тебя и зачем послал. А я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не снились ледяные комнаты и девушки с разбитыми отражениями вместо лица.
Рыжая сглотнула, оглянулась, наклонилась к самому уху и зашептала.
— А ты можешь?
— Я постараюсь.
— И ещё, ты мне должна будешь что-нибудь слить, ну так, по мелочи. Нужны козыри, чтобы восстановиться в конторе после больничного.
— А контора это ОМБ? — Лида поморщилась.
— Чего? Нет, агентство «Нимфа». Модельная, ну ты поняла. Начальница вышла на меня, когда тебя перевели в общую, и попросила следить. Даже кому-то шепнула, чтобы меня подселили к тебе.
— Понимаю. Сейчас напишу что-нибудь из старого расследования. Сфоткай украдкой и передай. Скажи, что я плачу в подушку и делюсь планами о бегстве в Питер. До выписки буду сливать тебе по чуть-чуть, пустяки, а ты взамен расскажешь мне больше про агентство?
— Ой, будто ты сама не знаешь. Ну там модные показы, выставки, форумы. Солидным господам нужны умные и симпатичные девчонки, чтобы выйти в свет, ну и всё остальное...
— Понимаю, клиенты в основном чиновники, бизнесмены и силовики. Кто-нибудь из ЖКХ есть? — Лида азартно улыбнулась.
Рыжая кивнула и затравленно огляделась, её голос упал до самого тихого шёпота:
— Я не могу трепаться. Болтливых у нас переводят в другую категорию, а мне в массажке оказаться не хочется.
Лида вздохнула, подмигнула и взяла стаканчик с кофе. Журналистка открыла крышку, отпила чуть остывший напиток и добавила в блокнот «проверить агентство «Нимфа»».
Черных хотела открыть социальные сети и поискать зацепки, но в палату пожаловала делегация из трёх женщин за сорок во главе с бабкой. Старушка сгорбилась, опустила голову и широким жестом указала на «ведьму».
— Вот она, значит, где! Кошмары и порчу насылаешь? И не стыдно тебе пенсионеров до инфаркта доводить! — заголосили вошедшие с бабкой женщины.
Журналистка села на кровать, схватилась за перила, помолчала и сказала:
— Женщины, погодите! Вы без вил и факелов. Так нельзя, спуститесь на первый этаж, там со скидкой продают...
— Ты нам зубы не заговаривай. Зачем пожилых людей изводишь во сне?
В разговор вмешалась рыжеволосая, вставая и заслоняя путь наступавшим.
— Да старуха сама к ней пристаёт! Наговаривает, доносы пишет, сплетни сочиняет!
На шум пришли санитарки, а следом и соседки из других палат. В толпе слышались голоса: «быстро поправляется», «ведьма, снится всем», «сообщили куда следует». Гвалт остановил врач, призвавший всех расходиться по своим палатам и не толпиться в коридоре. Последней пошла к себе бабка, пытавшаяся истребовать перевод в соседнюю палату.
Через несколько минут всё затихло, и Лида наконец-то смогла начать изучение социальных сетей известных сотрудников фирм в поисках зацепок.
*************
Неделя пролетела быстро.
Утром — врач, капельницы, перевязки, долгие опросы. Бинтов становилось меньше с каждым днём. Последний пластырь сняли на пятый день. Под ним остался едва заметный шрам.
Днём приходили родители: Марк Сергеевич с рассказами о новой вспышке пищевых отравлений из-за плохой воды, Эльвира Чёрных с контейнерами и Булгаковым. Изредка захаживал Артём, с удивлением заглядывавший в стремительно заполнявшийся блокнот.
В перерывах Лида работала, слушала Сурганову и аудиокниги. Рингтон на новом телефоне сменился на песню «Река». Всё чаще в темноте палаты Лида тихонько напевала:
Ты — моя река, тайна — твой исток
Я в твоих волнах — бересты челнок
Берега твои — вереск да полынь
А в ушах моих голоса пустынь
По ночам Лида пыталась не блуждать по снам. Но порыв ветра раз за разом швырял дух девушки в чьё-нибудь спящее тело. Каждую ночь Черных видела чужие кошмары, а наутро слышала шепотки в коридоре и туалете.
Бывшую журналистку называли ведьмой, колдуньей, проклятой и даже Марой. С лёгкой подачи бабки многие женщины прикупили иконки в больничной часовне и обвешались амулетами из чеснока. От вторжения в сны это не помогало, но старуха убеждала всех в эффективности защиты — ведь пенсионерке кошмары больше не снились.
Днём 27 октября Лиду досрочно выписали. Лечащий врач подписывал документы. Марк Сергеевич стоял рядом. На столе лежали два снимка. Он смотрел на левый и правый. Потёр руки и сложил документы.