Страница 50 из 66
Глава 37
Глава 37
Ночью я почти не спала, несмотря на накопившуюся усталость. С соседней кровати слышалось ровное дыхание Ани, по комнате ходили сквозняки, за окном изредка перекликались ночные птицы. Все как обычно, все на своих местах, только вот мысли у меня в голове не желали укладываться ни в каком порядке. Я лежала и смотрела в потолок, и думала об одном и том же по кругу: Гертруда прятала медальон двадцать лет. Родители спрятали меня у соседки и в ту же ночь погибли. Кто-то в коридоре, во время нападения, тащил меня в темноту и знал, кого тащит.
Прятаться было уже незачем. Они знали, кто я, значит, пусть видят, что я это тоже знаю.
Утром я надела медальон поверх рубашки. Для других студентов это было не более чем новое украшение на моей груди, девушки завистливо прицокивали и бормотали что-то про изысканный винтаж, парни равнодушно скользили взглядом, не придавая медальону ровно никакого значения. Что ж, это и не для них было, а для тех, кто знал, какой смысл несет это украшение.
Алекс сидел через два стола от нас, уже с кружкой и книгой. В столовой он оказался раньше, чем мы пришли, так что перед ним уже стояли тарелки с завтраком. Когда я проходила мимо с подносом, он поднял взгляд лишь на одну секунду, не больше, и вернулся к странице. Взгляд его был совершенно равнодушный, такой, каким смотрят на проходящих мимо людей, когда думают о другом. Я поставила поднос на стол, села и уставилась в свою тарелку.
- Пирожки сегодня нормальные, - сообщила Аня, - вчера были жесткие и подгоревшие.
- Хорошо, - равнодушно кивнула я.
Наверное, пирожки и правда были нормальными. Я этого не почувствовала.
Вовка появился несколькими минутами позже, как всегда аккуратный, жилетка застегнута, очки протерты, волосы уложены, будто он и не ложился вовсе, а просто обновился за ночь. Ума не приложу, сколько сил каждое утро он тратит на свой мужской марафет. Казанцев Владимир, с первого курса мой однокурсник из того, другого мира, вихрастый занудный Вовка, который переписывал лекции в тетради на кольцах и думал на два шага вперед всегда и везде. Здесь он был таким же, только мир вокруг был другим, и тетради стали пергаментными свитками, а кольца - бечевочными завязками.
Он сел напротив, поздоровался и сразу посмотрел на мою шею.
- Ты его все-таки надела, - со вздохом произнес он.
- Надела, Вов. Не вижу смысла скрывать.
- Лиза, - он чуть понизил голос. - После всего, что мы узнали вчера... Символ Двери Предела, история с родителями... Если здесь есть кто-то, кто понимает, что означает этот знак...
- То пусть знает, что я здесь и мне есть что ему сказать, - перебила я. - Меня уже нашли однажды, Вовка. Прятаться поздно.
Друг смотрел на меня поверх очков, долго, задумчиво, как будто решал в уме какую-то сложную задачку, или знал что-то, чем не мог поделиться.
- Ты уверена? - спросил он после продолжительной паузы.
- Да.
Вовка кивнул и вернулся к каше. Создавалось такое впечатление, что переубеждать он меня и не собирался, только сделал какие-то свои выводы. Может, подумал, что я совсем обезумела, а может, и мне хотелось надеяться на второй вариант, просто убедился в твердости моего решения. Мне оставалось только надеяться на то, что друзья меня поддержат.
На первой паре, практике по артефакторике, я работала с кристаллом в паре с кем-то с параллельного курса. Что-то получалось, что-то нет. Преподаватель прошел мимо, сказал, что выходит у нас неплохо, но таким тоном, что мы оба догадались, что оценка выдана сильно авансом, и двинулся дальше. Аня рядом колдовала над артефактом так, будто делала это всю жизнь, уверенно, ловко, без лишних движений. Я почти завидовала.
В перерыве столкнулась с Алексом в коридоре, когда заворачивала за угол: он стоял с книгой, а я выходила не глядя. Он едва успел шагнуть назад.
- Извини, - пробормотала я.
- Все нормально.
Мы стояли в двух шагах друг от друга, и я чувствовала, как щеки предательски горят, а сердце стучит, словно норовя выпрыгнуть. Да что же это такое, почему снова все так непонятно?! Вокруг медленно проходили студенты, утомленные долгими занятиями, а мы стояли и таращились друг на друга, не в силах отвести взгляда.
Алекс опустил взгляд на медальон, потом поднял на меня.
- Больше не прячешь его? А если заметят?
- Именно для этого и надела.
- Осторожно, Лиз, - дернул головой Морозов.
- Ты уже третий, кто мне это говорит с утра, - фыркнула я.
- Значит, все трое правы, ты так не думала? - прищурился он.
- А ты не думал, что я вполне умею сама принимать решения?!
Алекс уставился на меня так, будто видел впервые. Потом медленно кивнул.
- Умеешь, Лиз, - согласился он. - Вопрос в том, всегда ли удачно.
Это было произнесено без насмешки, просто как наблюдение, которое он счел нужным высказать. Я ждала чего-то еще, сама не зная чего. Может, что подбодрит, посоветует что-то. Хотя, я же только что поставила стену от любых непрошенных советов. А Морозов, ничего не подозревающий о моих мыслях, спокойно оглядел меня с ног до головы, улыбнулся каким-то своим мыслям.
- До вечера, Лиз, - сказал он и пошел прочь по коридору.
Я опустошенно смотрела ему вслед. Ночь в пустом доме, плечо к плечу на полу, поцелуй при догорающей свече, все это, видимо, осталось там, в той деревне, и сюда, в академию, с нами не вернулось. Я это понимала. Это было правильно. Здесь академия, здесь люди, здесь у каждого своя роль и свое место.
Понимание это нисколько не помогало.
- Лиза, - позвала Аня из аудитории, - три минуты до звонка.
- Иду.
День прошел в лекциях, конспектах и почти бесплодных попытках думать о том, что говорили преподаватели, а не о медальоне, который покачивался при каждом шаге. На последней паре профессор Раттенмайстер вызвал меня к доске, я произнесла заклинание и получила нечто среднее между дымом и мелкими синими искрами. В аудитории зашептались. Профессор посмотрел на меня с тем выражением, с каким смотрят на задачу, которая не вписывается ни в одну известную категорию, и произнес: "Занятно". Да уж, действительно занятно.
Ужинали втроем. Алекс сидел со своим курсом, в разговор нашего стола не вмешивался и в нашу сторону не смотрел, во всяком случае, я не замечала.