Страница 51 из 66
Вовка за ужином был чуть не таким, как обычно. Трудно было бы объяснить, в чем именно: он так же отвечал, когда к нему обращались, так же аккуратно ел, так же поправлял очки. Но несколько раз я перехватила его взгляд, быстрый, оценивающий, вот только встретившись со мной глазами, Вовка тотчас смущался и принимался с утроенным интересом разглядывать содержимое своей тарелки. Я решила, что он все еще беспокоится из-за медальона. Вовка вообще привык держать все под контролем, а медальон в эту схему не вписывался.
После ужина Аня объявила, что идет в душ, а потом разбирать конспект: завтра проверочная, и подруга собиралась как следует к ней подготовиться. Мы же с Вовкой собирались заглянуть в библиотеку.
- Подожди, - вдруг попросил он.
Я остановилась. Он огляделся зачем-то и понизил голос:
- Я сегодня кое-что нашел. В нижнем архиве.
- Что именно? - насторожилась я. Нижний архив был таким местом, куда просто так не заглядывали, но Вовка, с его дотошностью, частенько и там засиживался.
- Там нужно смотреть самой, не здесь. Документы под артефактным замком, их нельзя трогать руками, только читать на месте. Я думаю, там письма. Письма твоих родителей, Лиза. До того, как все произошло.
Письма.
Я смотрела на друга. В полутемном коридоре он выглядел совершенно обычно: бессменная жилетка, очки, серьезное лицо. Вовка был таким же, каким я его знала всегда: надежным, осторожным, думающим Вовкой Казанцевым, который никогда ничего не делал наспех.
- Когда? - спросила я.
- Сейчас. Аня занята, архив по расписанию пустой, я проверял.
Я помедлила секунду. По какому-то странному правилу в архиве могло находиться только строго определенное количество народу. Вряд ли во всей академии было достаточно энтузиастов, готовых сидеть там денно и нощно, но все-таки...
- Хорошо.
Нижний архив располагался под главным корпусом. Я знала о его существовании, но бывать там не приходилось. Вовка шел уверенно, как к себе домой. Впрочем, дом у Вовки и впрямь был везде, где можно было найти интересную книгу. Мы спустились по боковой лестнице, потом еще ниже, в коридор с низкими каменными сводами, где масляные светильники горели через равные промежутки и пахло старой бумагой, пылью и чем-то металлическим, похожим на запах давно проржавевшего железа.
Я в какой-то момент заметила, что медальон стал теплее. В конце коридора Вовка толкнул тяжелую дверь. Зал за ней был небольшим: стены из темного камня, полки с ящиками и пергаментными свитками, длинный стол посередине. И у стола стоял человек.
Я остановилась. Что-то мне подсказывало, что это не библиотекарь...
Немолодой, лет шестидесяти, невысокий, плотный. Темный сюртук без украшений и знаков родового отличия. Волосы когда-то, наверное, были русые, а теперь совершенно седые. Лицо спокойное, почти безразличное. Глаза светлые, почти бесцветные, такие бывают у людей, которые научились ждать столько, сколько нужно, или просто разочаровались в жизни.
Я обернулась к Вовке. Друг почему-то смотрел в сторону.
- Добрый вечер, Елизавета, - позвал человек у стола. Голос у него был низкий, раскатистый и властный, так говорят люди, привыкшие к тому, что им подчиняются. - Я рад, что ты пришла. Меня зовут Константин Бельский.
Внутри все сжалось. Тот самый попечитель, который двадцать лет назад...
- Думаю, ты уже слышала мое имя, - продолжил он.
Я посмотрела на Вовку еще раз. Тот поднял взгляд, и в нем не было ни сожаления, ни стыда. Только уверенность и решимость человека, который принял решение давно и с тех пор не пересматривал.
- Вовка, - сказала я тихо.
- Прости, - равнодушно произнес друг. Сожаления в его голосе я тоже не услышала.
Медальон на груди жег.
- Елизавета, - Бельский сделал шаг от стола, неторопливо, словно играл со мной как кошка с мышкой. - Я не враг тебе. Твои родители погибли потому, что отказались разговаривать. Я предлагаю тебе то, чего им не предложили: выбор.
Он остановился в нескольких шагах от меня. Я с трудом подавила желание попятиться.
- Мне нужно от тебя только одно. В хранилище за Дверью Предела есть артефакт: Корона Первого, реликвия основателей Империи. Она не дает власти. Она делает власть законной, иными словами признает того, в чьих жилах императорская кровь, и являет это всем. Тем, кого называли бастардами. Тем, кого не признавали, хотя должны были. Я хочу только ее. Открыть дверь, взять и уйти. Никакой крови, никакого разрушения.
Я смотрела на него.
- А мне взамен что? - спросила я, чувствуя, что где-то есть подвох. Стоящий передо мной мужчина был неглуп, вряд ли он не подготовил себе крепкий тыл. У меня же не было ничего.
Бельский едва заметно улыбнулся.
- Жизнь, - пожал он плечами. - И правду. Я знаю, что случилось с твоими родителями. Знаю, кто отдал приказ, и это был не я. Двадцать лет я это выяснял. Помогу тебе, расскажу все, что знаю.
Светильник у дальней стены мигнул.
Я стояла посреди нижнего архива и думала о том, что за моей спиной дверь, коридор, лестница и вся живущая своей жизнью академия, и никто понятия не имеет, что здесь, под землей, кто-то предлагает мне сделку.
Вовка смотрел в пол.
- Мне нужно время подумать, - сказала я.
Бельский кивнул, словно он именно такого ответа и ждал.
- Разумеется. Я никуда не тороплюсь, двадцать лет ждал, подожду еще. Главное, не делай глупостей, Елизавета.
Он отступил к столу.
- Владимир проводит тебя. - Бельский взял что-то со стола, не глядя. - И еще одно, напоследок. Ты надела медальон, стараясь казаться храброй, это похвально. Но ты еще не знаешь, что с ним происходит вблизи Двери. Подумай и об этом тоже.
Я повернулась и вышла. В коридоре Вовка нагнал меня через несколько шагов. Шел рядом, молча. Я тоже молчала, до самой лестницы. Там остановилась.
- Давно, Вов? - резко спросила я.
Он знал, что я имею в виду.
- Всегда, - прошептал он.
- Вы с отцом похожи... Казанцев - это фамилия матери?
Пауза была короткой.
- Да, - нехотя признался бывший друг. - Мать растила меня одна. Бельский никогда не признавал меня официально, я носил ее фамилию. Это было безопаснее для нас обоих. - Он помолчал. - Я понимаю, как это выглядит. Но я тебе не враг, Лиза. Это правда.
Я смотрела на него. На очки, на жилетку в ромбик, на лицо, которое я знала еще с той жизни, и пыталась совместить в своей голове Вовку Казанцева, который переписывал для меня лекции, с тем, что только что произошло в нижнем архиве.
- Я думала, что я тебя знаю ...
И пошла наверх одна.