Страница 49 из 66
Приписка была короткой: "Ключ не утрачен. Ключ сокрыт. Хранитель жив".
Я подняла взгляд на Вовку.
- Когда это написано?
- Примерно за год до исчезновения старших Воронцовых, - сказал он. - Может, чуть раньше.
В комнате стало тихо. Аня смотрела то на меня, то на Вовку. За окном уже совсем стемнело, и в стекле отражалась свеча на столе.
- Хранитель жив, - повторила я вполголоса.
- Был жив, - поправил Вовка осторожно. - Год до исчезновения, это значит примерно...
- Это значит, что кто-то знал, - воскликнула я. - Кто-то знал, что они живы и что ключ не потерян. И все равно их убили.
Я встала, прошлась до окна и обратно, потому что сидеть было невозможно.
- Медальон, - сказала Аня вдруг.
Я обернулась.
- У тебя раньше его не было, а теперь есть, - смущенно пробормотала она. - Я вижу цепочку. Покажи.
Я помедлила секунду, потом достала медальон и раскрыла на ладони. Аня и Вовка одновременно наклонились над ним.
- Две птицы, - сказала Аня. - И что-то вроде...
- Подожди, - перебил Вовка. Голос у него стал другим, чуть дрожащим и взволнованным, так он говорил, когда находил что-то важное и еще не решил, как к этому относиться. - Подожди, я видел этот символ.
- Где?
Он встал и вышел, не объяснив. Вернулся через несколько минут с книгой, толстой, в потертом переплете. Полистал, нашел нужную страницу, положил рядом с медальоном.
Я посмотрела. На странице был рисунок, схема зала с высокими сводами. Посередине дверь, а над дверью - тот же символ. Две птицы, сложившие крылья. То, что я приняла за корону, оказалось не короной, это было солнце, только стилизованное, угловатое.
- Это чертеж, - пояснил Вовка. - Нижнее хранилище под императорским дворцом. - Он провел пальцем по линии. - Этот символ висит над Дверью Предела.
Медальон лежал у меня на ладони. На первый взгляд, просто серебро, просто потемневший металл. Но я вдруг поняла, почему настоятельница Гертруда сняла его с моей шеи в первый же день. Почему прятала. Почему говорила, что пока девочка не знает, кто она - она в безопасности.
Потому что это был не просто медальон. Это была метка.
- Лиза, - прошептала Аня. - Ты как?
- Нормально, - выдавила я.
На этот раз это было совсем не правдой, но Аня посмотрела на меня и решила поверить. Или сделала вид, что поверила. А я вдруг остро ощутила необходимость поделиться с кем-то. С кем-то, кто за два дня стал для меня ближе, чем кто-либо за всю жизнь. Вот только вряд ли теперь это было возможным.
Вдруг в дверь постучали. Мы переглянулись, я встала и открыла. На пороге стоял Алекс.
Он был в той же одежде, что утром, как будто не переодевался, хотя это было неправдой, да и темные волосы, чуть влажные после душа, говорили о том, что в порядок он себя все-таки привел. В руке он держал свернутый лист бумаги.
Он посмотрел на меня, потом за мое плечо, увидел Аню, Вовку, книгу на столе.
- Войти можно? - прищурился он.
- Заходи, - я посторонилась, стараясь казаться равнодушной.
Морозов вошел, кивнул Вовке, тот кивнул в ответ, и положил лист на стол рядом с книгой.
- Из архива отца, - пояснил он. - Я написал ему сразу, как добрался. Отец прислал это с вечерней почтой. Это список людей, которых следователи опрашивали по делу об исчезновении ключа. Тех, кто был при дворе в то время.
Я взяла лист. Имена, даты, краткие пометки.
- Третье имя снизу, - сказал Алекс.
Я нашла, прочитала, подняла взгляд.
- Это имя мне ничего не говорит.
- Мне тоже, - признался Морозов. - Но вот что странно: этого человека допросили, потом вычеркнули из списка подозреваемых. А потом он же появляется в списке академических попечителей. Причем этой академии. Двадцать лет назад.
Никто не сказал ни слова.
- Он жив? - спросила я наконец.
- Не знаю, - отозвался Алекс. - Отец проверяет.
Свеча на столе покачнулась от сквозняка. Медальон на моей ладони был теплым, он нагрелся от тепла моего тела. Я закрыла кулак. Двадцать лет назад кто-то вычеркнул свое имя из списка подозреваемых и пришел в академию, где теперь была я. Как будто все это время кто-то ждал, пока я здесь окажусь... Или мне только так кажется?
- Хорошо, - вздохнула я. - Когда будет ответ от отца, скажи.
Алекс кивнул.
- Скажу.
Он собрался уходить, шагнул к двери, и я чуть посторонилась, чтобы дать ему пройти. Мы оказались рядом лишь на секунду, пока он проходил мимо, и он тихо, чтобы слышала только я, произнес:
- С соломой в волосах ты мне нравилась больше...
Я чуть не поперхнулась. Он вышел, дверь тихо закрылась. Аня смотрела на меня с таким выражением, будто сейчас у нее в голове роились тысячи вопросов, которые ей не терпелось задать.
- Не сейчас, - попросила я.
- Я ничего не сказала.
- Ты красноречиво смотришь.
- Я просто смотрю, - сказала она невинно.
Вовка изучал список и молчал с видом человека, который тоже все понял, но имеет достаточно такта, чтобы об этом не говорить.
Я сжала медальон в кулаке и подошла к окну. За окном была академия: башни, огни в окнах, тихий двор. Все как обычно. Только теперь я знала, что где-то внутри этих стен двадцать лет назад поселился человек, который, возможно, знал, кто убил моих родителей. И который, возможно, знал, что я когда-нибудь приду.
Пусть ждет. Я надену медальон открыто, завтра, на занятиях. Пусть видит тот, кто знает, что это значит. Пусть знает, что я здесь.
Хранитель жив. Что ж. Теперь точно.