Счастливы вместе

Глава 20

Сегодня особенный день. Я в магазине, накупила еды. Перво-наперво, двух окуней! Для себя, и для Ромика. Севка не будет, он вечно приходит наевшись. А Сонька у нас любит рыбу элитных пород. Ромке элитных не нужно! Его тёзка станет отличной основой для ужина. Окунев без головы. Думаю, как приготовить? Попроще: с лимоном, в фольге? Или заморочиться, сделать под сыром, с картошечкой?

Выбираю второе, ищу подходящие специи, травы. Ради такого случая можно истратить и пару часов. Отпросилась пораньше. Окунев как раз предупредил, что задержится. Так что времени — фора! Покупаю вино, Изабелла. Чтобы как в юности. Бэк ту зэ янг[1]!

Может быть, секс обеспечить, прощальный? А что? Я могу! Приоденусь: бельишко, которое он подарил, украшения. Надену всё лучшее разом. Отдамся! В коем-то веке, сама. Пусть запомнит. Раз сегодня особенный день, то и ночь будет тоже особенной..

Домой приезжаю гружёная. Ставлю продукты на кухне, иду облачаться в рабочий халат. Нужно успеть, чтобы встретить его уже в шёлковом. Вот Окунев будет в восторге! Глаза из орбит повылазят.

Кашеварю. Решаю сварить к рыбе рис. Не стану накармливать сильно! Нам же ещё предстоит половой «заключительный акт». Думаю, сделать минет, или итак обойдётся? Если сильно расстроится, сделаю. Если воспримет, как должное — нет!

Рыбка уже «отдыхает» на подушечке из овощей. Домой возвращается Сонька с терьером.

— Ой, мам! Ты уже дома?

— Да вот, решила побаловать вас разносолами, — шебуршу я фольгой.

Сонька кривит свой «папочкин» носик:

— Рыба что ли?

— Ага, окуней прикупила.

— Это что, хоть съедобно? — подходит она, глядя на рыбу под сыром.

— Ещё как! — улыбаюсь я.

Бублик ворчит, просит косточку. Я даю ему голову Окуня:

— Жуй, милый, жуй!

— Фу, мам! Отвратительно, — кривится Соня, — Бублик, ко мне в таком виде не лезь.

— Малыш, я котлетку пожарю? Рыбную. Скушаешь? — интересуюсь у Соньки.

Она огорчённо вздыхает:

— Ну, ладно, давай.

Всегда, что бы я ни предложила, она никогда не довольна. Зато, когда папа готовит, всегда караулит с тарелкой. Обидно, однако! У папы какое меню? То коктейли молочные, то домашний пломбир, то самодельный гамбургер. А у матери что? То супы, то котлеты. Ничего интересно! Просто еда.

Умудряюсь скормить Соне порцию, Бублика мою под краном. Вся морда его — в чешуе.

— Чем займёшься? Уроки поделала? — обращаюсь я к Соньке.

Она отвечает:

— Ага!

Сегодня её караулила мама, моя. На столе вижу краски и кисточки:

— Что рисовали с бабулей?

Соня хмыкает:

— Вид из окна, у меня в спальне сохнет. Показать?

— Ты, котёнок, беги, я потом посмотрю! А то мне ещё нужно на кухне прибраться, — смотрю я вокруг, измеряя на глаз фронт работ.

До возвращения Ромика стол будет накрыт.

Соньку долго уговаривать не приходится. Она, прихватив с собой Бублика, прячется в спальне. Затеряться в квартире, где куча дверей и двойной коридор, проще некуда. Так что и наш разговор с её папой останется здесь, в этой кухне.

Я, убрав со стола всё лишнее, расставляю тарелки на скатерти. Той самой, льняной, которую мне подарила свекровь! Я достаю её только по праздникам. Но, если быть честной, то у меня сегодня именно такой день — праздничный.

Рыбка томится в духовке, уже испускает пары. Рис сварился. Откинув его на дуршлаг, я добавляю поджарку и зелень. На тарелке нарезка, оливки и овощи. Два бокала, пока что пустые, ждут с обеих сторон. Приборы разложены. Осталось себя приукрасить, и можно встречать.

В спальне я долго решаю, какой из халатов надеть. Длинный, с тугим пояском и широким воланом по краю. Или слегка укороченный, с полупрозрачной тесьмой на груди? Выбираю второй вариант. Грудь чуть приподнята бюстиком. Самое то! Надеваю браслетик, который он мне подарил, из последних. Серёжки с бриллиантами, танцующий камень на шею. Этот подарок был им приурочен к рождению Сонечки. Как символично! Пожалуй, не стану я делать, как мама. Переплавить успею. Я лучше их сберегу, подарю Соне, когда она вырастет.

Стоя у зеркала, я вспоминаю тот день, когда впервые надела их. Из роддома вернулась другим человеком. Подавленным, дико усталым! Послеродовая депрессия началась ещё там и продолжилась дома. А тут Ромка, с цветами, с шампанским..

— Ром, ну какое шампанское? — фыркнула я, — Я ж кормлю!

— Ну, она же не пьёт всё равно? Ты ж сама говорила, — напомнил он мне и налил, — Хоть расслабишься, Рит.

Севка спал, Соня в коем-то веке затихла. И я решила — была, не была!

Пригубив, промурчала довольно:

— Как вкусно!

— Ну, вот, — Ромик вышел, вернулся с коробочкой, сел обратно за стол.

— Это мне? — удивилась я, глядя на бархат. Последний раз в подобной коробочке было кольцо.

Вообще, он не слишком транжирил тогда! Очень хотел доказать папе свою состоятельность. Много работал. Пахал, я бы даже сказала! Так что, любая весомая трата с его стороны, отражалась на нашем бюджете. Мы даже ремонт не успели доделать. Пока Севка рос, было некогда. Потом — не досуг. Это сейчас наше «гнёздышко» стало с иголочки. А тогда было стыдно друзей пригласить.

Окунев старший однажды пригнал к нашей двери бригаду рабочих. А Окунев младший сказал им:

— Отбой!

Я донимала его: почему? Ведь так будет быстрее. А он мне:

— Я сам оплачу.

И тут в тёмном бархате вижу.. бриллианты.

— Ром, это что? — удивилась.

— Это брюллики, детка! — самодовольно оскалился он.

— Сколько это стоит? — попыталась представить.

— Не дороже тебя, — озадачился Ромик.

— Ром! Ну, зачем, а? — вместо радости я ощутила досаду. Как будто из-за меня, из-за этих бриллиантов теперь нам опять не доделать ремонт.

— Ну, как зачем? Чтобы были, — растерянно вымолвил Окунев.

Я вздохнула:

— Ну, где я их буду носить? На детской площадке?

— Рит! — вспыхнул он, — Это вместо спасибо?

— Я просто.., - с виной посмотрела на мужа, — А давай продадим эту квартиру? И купим поменьше. Нам хватит двушки! Ну, трёшки, в простом, не элитном жилье.

Он усмехнулся своим грустным мыслям:

— Я думал об этом. Но папа обидится! И потом, мы же будем расти?

— Ну, вот именно! Дети вырастут. Две разных комнаты хватит. А мы с тобой можем и в зале поспать, — подхватила.

— Да нет, я имею ввиду, что со временем нас будет больше, — он посмотрел на меня вопросительно.

— Ты про внуков? Так это когда? — я махнула рукой.

— Нет, — отверг Ромик доводы, — Я про детей! Я троих хочу, Рит.

Я насупилась:

— Вот хочешь, сам и рожай! Мне довольно.