Страница 21 из 129
Внизу стояла графиня Зигрид в таком же утреннем наряде, с аккуратно повязанным поверх платья белым фартуком, со связкой ключей на руке, а в просторную, украшенную панелями комнату с фресками на цилиндрическом своде, которую граф Эрленштайн отвел для особых целей, вносили громоздкий ящик. Граф во время своих ученых занятий любил прохаживаться туда-сюда, и потому современные клетушки, предназначенные для аренды, вызывали у него отвращение – в них человек мог разве что сидеть, но не двигаться. Старое палаццо на Борго-дельи-Альбицци продавалось со всей обстановкой, и граф арендовал его с первоочередным правом выкупа, на случай если вдруг сыщется на него какой-то претендент. Следует где-то прочно обосноваться, и он выбрал для этого Флоренцию, и старый дворец оказался именно тем, что нужно. Верхний этаж, где располагались спальни, помещения для прислуги и мастерские для домашней работы, был обставлен очень скудно, но этот недостаток легко был поправим за счет собственной мебели Эрленштайнов, а в нижнем этаже находилось только что описанное помещение, а также столовая, «салон» и два небольших покоя, идеально подходящих для занятий молодых графинь, пусть даже мебельная обивка там сильно выцвела. Также имелись всякого рода скрытые шкафы, тайные укрытия и кабинетики, характерные только для итальянского палаццо времени расцвета Медичи – чинквеченто
[67]
[XVI век.]
. Обстановка большинства комнат – за исключением салона, который был обставлен в стиле ампир и на потолке которого располагалась копия «Авроры» Гвидо Рени, – также относилась ко времени расцвета Медичи. Вся эта мебель у антиквара пошла бы на вес золота, однако наследники не смогли договориться о продаже: самые ценные и редкие вещи они поделили между собой, а все прочее оставили в надежде, что какой-нибудь «инглезе» вдохновится купить дворец полностью – всю эту груду старых камней… Той же цели служило и сохранение старого плана дома, построенного в «деревенской» манере: с высокими и просторными помещениями, широкими лестницами, тайниками, подвалами, черными выходами и зловещей предысторией – все это было призвано обеспечить зданию необходимую силу притяжения.
Но теперь в старый дворец вернулась жизнь – свежая, молодая жизнь. Ирис беззвучно, словно эльфийскими ножками, сбежала по лестнице и сзади обняла за шею ничего не подозревавшую Зигрид – та от неожиданности едва не выронила ключи.
– Дорогой домовичок, дай-ка я, ленивица, тебя поцелую! – воскликнула Ирис. – Нет, как же мне стыдно, что я так долго проспала!
– Не хотелось тебя будить – вчера все кончилось так поздно, – ласково ответила Зигрид. – Идем теперь завтракать – папа в любой момент может вернуться с прогулки, и тогда возьмемся за распаковку этого ящика.
Напевая песенку (голос ее звенел, как серебряный колокольчик), Ирис устремилась в столовую и села у стола, накрытого у окна, и Убальдо – слуга, дворецкий и камердинер в одном лице – вскоре поднес свистящую чайную машину
[68]
[Устройство, подобное самовару.]
из прекрасного старого серебра. Пока Зигрид наливала чай, Ирис быстро расставила цветы в жардиньерке, разложила булочки, масло, мед и яйца в очаровательном беспорядке и еще раз обежала стол, чтобы обнять сестру.
– Теперь в уюте можно поболтать, – произнесла Ирис, когда они уселись.
– Например, о том, кого ты вчера покорила, – продолжила Зигрид, пристально глядя на сестру, которой вся кровь, казалось, бросилась в лицо и которая к тому же уронила ложку.
– Ах, ты про кольцо королевы, – пролепетала она через некоторое время, в течение которого разглядывала опал на своем пальце.
– Нет, то был триумф, и вполне заслуженный, сердце мое, но не покорение, – возразила Зигрид, чья бледность особенно контрастировала с пылающими щеками сестры. – Женщинам нет нужды покорять друг друга.
– Сезам, откройся, – засмеялась слегка смущенная Ирис, но все же ее глаза светились изнутри, словно озарялись светом души, как у счастливого ребенка.
Взгляд Зигрид стал еще пристальнее, и она крепко сжала губы, но Ирис ничего не заметила – она опустила глаза и словно грезила наяву.
Тут в коридоре раздался голос графа, который вернулся со своего обычного утреннего променада и осведомлялся, можно ли уже занести тот ящик в его комнату. Обрадованная Ирис поспешила с приветствием из столовой в объятия отца.
– Тише, мелкая букашка, ты же меня уронишь! – воскликнул граф шутливо и все же с довольным видом поглаживая белокурую головку, и добавил с энтузиазмом: – Идем, девочки. Сейчас ящик откроют. Одна достает вещи из сундука, другая передает мне, а я убираю их в превосходный стенной шкаф с потайным замком. Avanti, avanti
[69]
[Вперед, вперед (ит.).]
– сегодня утром надо с этим покончить!
– Сущие пустяки для нас, – засмеялась Ирис и вместе с Зигрид, не сказавшей ни слова, вслед за отцом направилась в ту красивую комнату, где ящик стоял уже открытым.
Граф бросил шляпу, пальто и перчатки на ближайший стул, потер руки и шагнул к резной дубовой панели стенной обшивки. Там на деревянной, частично позолоченной гирлянде из разнообразных плодов, он отодвинул в сторону один ананас – тот скрывал пружину, на которую граф теперь надавил. Раздался резкий щелчок, и ананас вернулся на место; потом последовало нажатие на один из орехов, расположенных на некотором удалении от ананаса (орех вдавился так глубоко, что оказался на одном уровне с доской, на которой покоилась гирлянда), – и в тот же миг невидимые петли привели в движение всю панель, оказавшуюся дверью глубокого стенного шкафа с полками – полки при необходимости опускались, если задействовать пружину на боковой стене, тогда в образовавшемся пространстве могли укрыться два человека.
– Смотрите, дети, вот что называется виртуозно запираемым тайником, – провозгласил чрезвычайно довольный граф. – Такая работа возможна только в Италии времен Лоренцо
[70]
[Речь о Лоренцо Медичи, правившем во Флоренции в 1469–1492 годах.]
! По отдельности и ананас, и орех тайник не откроют. Если кто-то выведал тайну ореха, ничего не произойдет, пока он не узнает про ананас, и наоборот! Это великолепно! И посмотрите на это пространство! Мы знаем, что в этом доме был центр заговора Пацци
[71]
[Заговорщики, флорентийские патриции, планировали убить Лоренцо Медичи и его брата Джулиано. Основные события произошли 26 апреля 1478 года.]